Личная позиция Рассказ грузинской писательницы Марии Сараджишвили опубликован на портале Православие.ру 15 мая 2014 года
17 мая 2014 г.
Возмездие за прощение обид больше возмездия за всякую добродетель.
Иеромонах Никон (Беляев)
– Надо зайти к Марине Сергеевне! – объявила Елена по дороге, поправляя лямки тяжеленного рюкзака. – Оставим ей молоко и яйца.
– Это еще кто? – насторожилась Варвара, не одобрявшая лишнюю благотворительность. По ее мнению, духовная мать часто раздавала с таким трудом добытое козье молоко «не тем» людям.
– Моя бывшая свекровь…
Нелогичное словосочетание заставило Варвару на какое-то время замолчать. Внутри нее уже закипала волна неприязни, а мозги искали достойного обоснования.
Вскоре обе путешественницы сидели на диване у вышеуказанной особы, отдыхая от марш-броска с гор в город. Варваре она с порога резко не понравилась. Этакая говорливая громадина с необъемными телесами, глазки маленькие и далеко не пышущие человеколюбием. Продукты Елены взяла, как будто ей так и причиталось. Зато тут же стала читать нравоучения на темы давно минувших дней.
– Говорила я твоей матери: нечего лезть на эту гору и коз заводить. Вот Бог наказал и последний разум отнял. Хорошо теперь в параличе валяться, как ярмо у всех на шее. Вы же никого не слушаете, когда вам умные люди говорят.
– На всё воля Божья, – слегка дрожащим голосом отвечала мученица-дочка, перекрестившись. Ее лицо начинало краснеть – явный признак начинающихся головных болей. Но всё же вежливо поддерживала «светскую беседу». Варвара сидела сбоку и стреляла глазами на участников поединка.
«Умный человек» и не думал тормозить. Наоборот, в ход пошли пласты старых невостребованных советов и повышенный тон. Только трибуны не хватало.
Елена уже стала малинового цвета и сидела, бессильно прислонившись к спинке дивана.
Варвара ринулась спасать ситуацию. Она вскочила, подхватила свой мешок и бесцеремонно заявила:
– Я дико извиняюсь. У нас срочное дело. Время – деньги!
Елена, раскланиваясь и извиняясь, последовала за ней к дверям.
Вдогонку неслось:
– Еще хамку какую-то с собой приперла!
– Спасибо тебе, Варюша! – благодарила Елена уже на улице, немного придя в себя. – От Марины Сергеевны всегда очень трудно уходить. Ей надо дать выговориться.
– Ага, за счет ваших нервов! – съехидничала спасительница. – Что, делать нечего – выслушивать всякий бред?! Это же энергетический вампир – сразу видно. Я про таких читала.
– Она мой благодетель!
– С какого боку?! – распалялась Варвара всё больше и больше. – Ежу понятно, что на такой почетный титул это скопище жировых отложений никак не тянет.
Когда на Страшном суде меня спросят: «Благотворила ли ты ненавидящим тебя?», я отвечу: «Старалась, Господи!»
– Когда на Страшном суде меня спросят: «Благотворила ли ты ненавидящим тебя?», я отвечу: «Старалась, Господи!».
Само собой, Варвара тут же потребовала детальных разъяснений, и вот что она услышала:
– Марина Сергеевна очень хотела, чтобы я вышла за ее сына Виктора. Мои родители тоже были «за». Они и уговорили меня, о чем потом очень жалели. А я всегда была очень послушной дочерью…
Жили мы у свекрови, в этой однокомнатной, где мы только что с тобой были. Такое совместное существование было нелегким делом. Всё, что я делала или готовила, подвергалось детальному разбору и постоянной критике. Свекровь с мужем абсолютно всё решали за меня. Выходить ли мне куда-то, что одевать, с кем разговаривать по телефону, рожать ли второго ребенка и т.д.
Сперва я терпела. Потом попыталась протестовать против такого диктата, но вышло еще хуже.
– Надо было налупить этих обоих птеродактилей сковородкой и развестись, отсудив площадь из принципа! – полезла Варвара со своим универсальным «ноу-хау».
– Я думала, раз мы венчались, надо терпеть до гробовой доски. Хотя от веры я тогда была еще далека.
– И где логика? Средневековье какое-то…
Потом я случайно обнаружила в своей подушке всякие гадости. Эта сделала моя свекровь, чтобы полностью парализовать мою волю…
– Я не хотела ломать семью и всё ждала, что, может, что-нибудь изменится. Потом мне Господь послал болезнь. Со мной в 30 лет случился инсульт. Мама буквально выплакала меня у Бога. Потом, оклемавшись, я случайно обнаружила в своей подушке всякие гадости. Эта сделала моя свекровь, чтобы полностью парализовать мою волю…
– И после этого вы еще ей яйца таскаете?! – Варвара сжала кулаки. – Я бы на вашем месте…
И пошла перечислять египетские казни в постмодернистском стиле.
Елена закрыла уши.
– Умоляю тебя, замолчи! Не осуждай Марину Сергеевну. Это духовный закон такой: «Кого в чем осудишь, именно в это потом впадешь!» Я ведь потом благодаря ей к Богу пришла. В наше время много людей в церковь приходят, испытав на себе действие темных сил. Это Господь за высокоумие нашим современникам попускает. Слава Богу за всё! – она перекрестилась. – Зато потом передо мной вся красота Православия открылась. Новый смысл жизни! Во скольких монастырях России я побывала! Каких людей интересных встретила! Всё мне Господь даровал.
А брак мой распался сам собой. Кому нужна инсультница в 30 лет?
И тогда я Богу клятву дала, что буду принадлежать только Ему одному, а не какому-то конкретному мужчине, который будет решать: посылать меня на аборты или нет…
Варвара слушала эти откровения с внутренним клокотанием, точь-в-точь как выкипающий чайник.
– Я бы на вашем месте…
– Ой, стоп, не надо, лучше оставайся на своем! – замахала на нее контуженная супружеским фронтом и продолжила прерванную тему: – Знала бы ты, как на первых порах меня Господь смирял через моего мужа. Как он меня поносил и оскорблял. Гордыни много было, а как же иначе? «Ты, мол, и сына в попы готовишь. Чего он у тебя с крестом ходит? Наверняка, любовника в церкви найти хочешь». И прочие гадости… Я терпела, молчала, только молилась про себя.
Елена сделала паузу, а потом заговорила с новым воодушевлением. Потому как всё, что она рассказывала, должно было служить на духовную пользу бестолковой ученице.
– Запомни, родная: ни одно наше воздыхание не пропадает напрасно. Всё Господь слышит, просто не спешит исполнить, чтобы научить нас терпению.
Варвара только хмыкнула на это воззвание. По натуре нетерпеливой, ей и слушать-то это было в облом, а уж в жизнь претворять – тем более. Если не выходило по принципу «попросил – получил», тут же впадала в уныние.
Елена дальше вела свою печальную повесть хождения по мукам:
– Враг ведь, он на самое больное давит – на детей. Вот и стали муж и свекровь моего сына против меня настраивать, наговаривать напраслину. Я старалась не реагировать. Читала где-то у святых отцов такую мысль, – она на минуточку задумалась, потом процитировала: – «Кто оправдывается и старается показать свою правоту (невиновность), тот, может быть, и наведет справедливость, но этим разрушит план Божий об исцелении души». Отравили они ему душу своими помоями. А у него как раз переходный возраст. Максимализм через край. И мой Володенька перестал меня слушаться, учебу забросил. В какую-то нехорошую компанию залез.
– Так надо было не молчать в тряпочку, – Варвару прямо затрясло от такого беспредела, – а пресечь ему все контакты с отцом. Я бы так и сделала.
– Как это «пресечь»? – возмутилась Елена. – Грех какой.
Варвара только глаза закатила к небу в стиле умирающего динозавра: «Ох, уж это бессмысленное смирение». Но всё же потребовала продолжения:
– К чему вы в итоге клоните? Смысл этого средневекового терпения какой? Никак не въеду.
Все эти годы я подавала на просфоры и мужа, и свекровь. И они стали меняться.
– Все эти годы я подавала на просфоры и мужа, и свекровь. И они стали меняться. Марина Сергеевна, например, была ярая атеистка. А сейчас она к Богу пришла.
– Кто? Этот радиофицированный жиртрест?
– Представляешь?! – у Елены вспыхнули глаза. – Она сейчас утреннее и вечернее правило читает. Иногда причащается. Богу ведь всех жалко. Он всем хочет спасения.
За разговорами они не заметили, как поравнялись с какой-то женщиной.
– Мы от Марины Сергеевны идем, – пояснила ей Елена после обмена любезностями.
Соседка по корпусу вдруг как по заказу свернула на только что обсуждаемую тему:
– Помнишь, какая она была раньше? Никого за людей не считала. А сейчас хоть здороваться со всеми начала. Что ни говори, поумнела на старости лет.
– Вот слышишь, Варюша, мнение постороннего наблюдателя? – улыбнулась Елена. – Господь слышит нас. Вот что значит соборная молитва.
Соседка пошла своей дорогой, а Варвара полезла уточнять.
– В итоге сколько времени вы за них подавали?
– 20 лет, – скромно потупилась Елена.
Варвару повергла в шок цифра, и она побежала домой – осмысливать. Об изменениях все-таки ей было трудно судить, но 20 лет систематического воздействия – это, да, редкое постоянство. Мало кто такое потянет.
15 мая 2014 года
Источник: Православие.ру
| 
