Сегодня, в день памяти аввы Дорофея, предлагаем читателям очень небольшую часть его душеполезных поучений.
18 июня 2021 г.
ДУШЕПОЛЕЗНЫЕ ПОУЧЕНИЯ
Каков был блаженный Дорофей, к цели иноческого жития по Богу наставляемый, и согласно намерению и житие восприявший, – я воспоминаю умом своим. В отношении к духовным отцам своим он имел крайнее отречение от вещей и искреннее повиновение по Богу, частое исповедание, точное и неизменное (хранение) совести, и, в особенности, несравненное послушание в разуме, будучи во всем утверждаем верою и усовершаем любовию. В отношении к подвизавшейся с ним братии (он имел): стыдливость, смирение и приветливость без гордости и дерзости, а более всего – добродушие, простоту, неспорливость, – корни благоговения и доброжелательства, и сладчайшего паче меда единодушия – матери всех добродетелей. В делах же – усердие и благоразумие, кротость и спокойствие, признак доброго нрава. Относительно вещей (которыми он распоряжался к общей пользе), в нём были: тщательность, опрятность, потребное без пышности. Всё это вместе взятое с другими качествами в нем управляемо было Божественным рассуждением. А прежде всего и выше всего были в нем – смирение, радость, долготерпение, целомудрие, любовь к чистоте, внимательность и поучительность.
Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет, и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое: сие называется совестью, а она есть естественный закон. Это те кладязи, которые, как толкуют Святые Отцы, искапывал Исаак, а Филистимляне засыпали (Быт. 26). Последуя сему закону, то есть совести, Патриархи и все святые, прежде написанного закона, угодили Богу.
Но когда люди, чрез грехопадение зарыли и попрали её, тогда сделался нужен закон написанный, стали нужны святые Пророки, нужно сделалось самое пришествие Владыки нашего Иисуса Христа, чтобы открыть и воздвигнуть её (совесть); чтобы засыпанную оную искру снова возжечь хранением святых Его заповедей.
Ныне же в нашей власти или опять засыпать её, иди дать ей светиться в нас и просвещать нас, если будем повиноваться ей. Ибо когда совесть наша говорит нам сделать что-либо, а мы пренебрегаем сим, и когда она снова говорит, а мы не делаем, но продолжаем попирать её, тогда мы засыпаем её, и она не может уже явственно говорить нам от тяготы, лежащей на ней, но, как светильник, сияющий за завесою, начинает показывать нам вещи тёмные. И как в воде, помутившейся от много ила, никто не может узнать лица своего, так и мы, по преступлении, не разумеем, что говорит нам совесть наша; так что нам кажется, будто её вовсе нет у нас.
Однако нет человека, не имеющего совести, ибо она есть, как мы уже сказали, нечто Божественное и никогда не погибает, но всегда напоминает нам полезное, а мы не ощущаем сего, потом что, как уже сказано, пренебрегаем ею и попираем её. Посему-то Пророк оплакивает Ефрема и говорит: Соодоле Ефрем соперника своего, и попра суд (Осии 5, 11). Соперником же называет совесть. Поэтому и в Евангелии сказано: буди увещаваяся с соперником твоим, дондеже еси на пути с ним, да не когда тя предаст судии, а судия слугам, и всадят тя в темницу; аминь глаголю тебе: не изыдеши оттуду, дондеже воздаси последний кодрант (Матф. 5, 25, 26).
Но почему же совесть называется соперником? Соперником называется она потому, что сопротивляется всегда злой нашей воле и напоминает нам, что мы должны делать, но не делаем; и опять, чего не должны делать, и делаем, и за это она осуждает нас, потому и Господь называет её соперником и заповедует нам, говоря: буди увещеваяся с соперником твоим, дондеже еси на пути с ним. Путь, как говорит Василий Великий, есть мир сей.
Итак, потщимся, братия, хранить совесть нашу, пока мы находимся в этом мире, не допустим, чтобы она обличала нас в каком-либо деле: не будем попирать её отнюдь ни в чём, хотя бы то было и самое малое. Знайте, что от (пренебрежения) сего малого и в сущности ничтожного мы переходим и к пренебрежению великого. Ибо если кто начнет говорить: «что за важность, если я скажу это слово? что за важность, если я съем эту безделицу? что за важность, если я посмотрю на ту или на эту вещь?» – от этого: «что за важность в том, что важность в другом» – впадает он в худой навык и начинает пренебрегать великим и важным и попирать свою совесть, а таким образом, закосневая (во зле), находится в опасности придти и в совершенное нечувствие.
Поэтому берегитесь, братия, пренебрегать малым, берегитесь презирать его, как малое и ничтожное; оно не малое, ибо чрез него образуется худой навык.
Будем же внимать себе и заботиться о лёгком, пока оно легко, чтобы оно не стало тяжким: ибо и добродетели, и грехи начинаются от малого и приходят к великому добру и злу. Поэтому заповедует нам Господь блюсти свою совесть и как бы особенно увещевает (каждого из нас), говоря: «Посмотри, что ты делаешь, несчастный! Опомнись, помирись с соперником твоим, пока ты на пути с ним». Потом указывает бедственные последствия от несоблюдения сей заповеди: да не когда предаст тя судии, а судия слугам, и всадят тя в темницу. А затем что? – Аминь глаголю тебе: не изыдеши оттуду, дондеже воздаси последний кодрант. Ибо совесть обличает нас, как я уже сказал, и в добре, и в зле, и показывает нам, что делать; и опять она же осудит нас в будущем веке, поэтому и сказано: да не когда предаст тя судии, и прочее.
***
А хранение совести многоразлично: ибо человек должен сохранять её в отношении к Богу, к ближнему и к вещам.
В отношении к Богу хранит совесть тот, кто не пренебрегает Его заповедями и даже в том, чего не видят люди, и чего никто не требует от нас, он хранит совесть свою к Богу в тайне. Например, обленился ли кто в молитве, или страстный помысл вошёл в сердце его, а он не воспротивился ему и не возстягнул себя, но принял его; также, если кто, видя ближнего, делающего или говорящего что-либо, и как (обыкновенно) случается, осудил его; короче сказать, всё, что бывает в тайне, чего никто не знает, кроме Бога и совести нашей, должны мы хранить; и сие-то есть хранение совести в отношении к Богу.
А хранение совести в отношении к ближнему требует, чтобы не делать отнюдь ничего такого, что, как мы знаем, оскорбляет или соблазняет ближнего делом, или словом, или видом, или взором: ибо и видом, как я часто повторяю, даже и взором можно оскорбить брата. Короче сказать: человек не должен делать ничего такого, о чём знает, что он делает это с намерением оскорбить ближнего; сим оскверняется совесть его, сознавая, что это сделано с тем, чтобы повредить брату или опечалить его: и сие-то значит хранить свою совесть в отношении к ближнему.
А хранение совести в отношении к вещам состоит в том, чтобы не обращаться небрежно с какою-либо вещию, не допускать ей портиться и не бросать ее как-нибудь, а если увидим что-либо брошенное, то не должно пренебрегать сим, хотя бы оно было и ничтожно, но поднять и положить на своё место.
Не должно также обходиться нерассмотрительно с своею одеждою: ибо случается, что иной мог бы носить одежду [вероятно, полотняную – хитон] неделю или две, или даже месяц, а он часто моет её преждевременно и тем портит её, и вместо того, чтобы носить её пять месяцев или более, он частым мытьем приводит её в ветхость и негодность; а это против совести. Также и в отношении постели, часто иной мог бы довольствоваться одной подушкой, а он ищет большой постели; или имеет власяницу, но хочет переменить её и приобрести другую, новую или более красивую, по тщеславию или от уныния. Иной опять может обойтись одним покрывалом, а он ищет другого, лучшего, иногда даже и спорит, если не получит его. А если он ещё станет примечать за братом своим и говорить: «зачем у него есть, а у меня нет?» – то такой далек от преуспеяния. Также если кто-либо развесит свою одежду или покрывало на солнце и поленится вовремя снять их, и допустить им от зноя портиться, то и это против совести. Также и в пище, иной может удовлетворить своей потребности малым количеством какой-либо овощи, или чечевицей, или немногими маслинами, а он не хочет этого, но ищет другой пищи, вкуснейшей и лучшей: это всё против совести. Отцы же говорят, что монах никогда не должен допускать, чтобы совесть обличала его в какой-либо вещи.
Итак, необходимо нам, братия, внимать себе всегда и охранять себя от всего этого, чтобы не подвергнуться тому бедствию, от которого Сам Господь предостерегает нас, как мы выше сказали. Да подаст нам Бог слышать и исполнять сие, чтобы слова Отцев наших не послужили нам на осуждение.
Удерживать язык свой от зла значит: не уязвлять чем-либо совести ближнего, не злословить, не раздражать.
…если кто со страхом Божиим рассмотрит самого себя и строго испытает свою совесть, то он непременно найдет себя виновным… Мы же в каждом деле устремляемся на ближнего, порицая и укоряя его, как нерадивого и не по совести поступающего.
Прежде всего будем все хранить совесть нашу во всём, в отношении к Богу, ближнему и к вещам…
Если же постараешься исполнить дело, по силе твоей и по совести, то ты должен знать и удостоверить себя, что ты ещё не уразумел истинного пути: а потому и обязан без смущения и без скорби, но с радостью принимать, когда услышишь, что ты согрешил в том, что, по твоему мнению, сделал ты по совести: ибо суждением тех, которые разумнее тебя, всё недостаточное исправляется, а хорошо исполняемое становится тверже.
В нашей воле состоит повиноваться своей совести или пренебрегать ею и попирать её.
Монах никогда не должен допускать, чтобы совесть обличала его в чем-либо.
От пренебрежения совести в малом человек приходит в худой навык.
|
