Общие проблемы и вопросы …Путь к этой мудрости был для Ивана Шмелёва долгим и тернистым; он то шёл по нему, то полз, то срывался, снова карабкался, сбивая в кровь ноги, обдирая колени, срывая ногти… Через ошибки, падения, восстания, страдания, скорбь, мучительные раздумья, покаяние…
Кто-то знает другой путь вверх, к Небесам?
«…Русский дух ответил в нём на восстание тьмы негодованием, духовно-художественным обличением, национальным самоутверждением и мировой скорбью. Шмелев познал тьму и назвал ее по имени, заклиная ее. И через мрак он по-новому увидел свет и стал искать путей к нему, добиваясь той мудрости, которая осмысливает земной путь человека
как «путь небесный»…
(Иван Ильин. «О тьме и просветлении»)
 «Превознесешься своим талантом», - сказал ему старец Варнава из Троице-Сергиевой Лавры. И превознёсся, и воссиял, заплатив дорогую цену и за свой талант, и за свои ошибки, падения и воспарения. Знавшим «тёмное царство» в описании Островского и Горького, он открыл другой мир, другую Русь, забытую, оболганную, утраченную, тяжко оплакиваемую им до конца жизни. «Превознёсся талантом» - скажет всякий, прочитавший «Лето Господне», восхищавшийся живыми картинами Руси, Москвы, уже пропавшей, но совсем ещё недавней, мирной, доброй – и это была правда, это были зарисовки с натуры, сохранённые благодарной памятью человека, познавшего земное счастье и запредельную боль. «Превознёсся талантом» - подтвердит любой, у кого хватило мужества прочитать до конца «Солнце мёртвых» - картины гибели ещё недавно сильной и богатой державы и немыслимых страданий её людей, своей бессмысленной жестокостью вызывающих в генетической памяти события татаро-монгольского нашествия. И это тоже была правда.
Его высоко ценили и трепетно любили одни, его же отчаянно ненавидели и поносили иные. Что же, он давал поводы для того и другого.
Спорить о достоинствах его литературного таланта неуместно, они несомненны для любого, кто знаком с его произведениями. Томас Манн и Кнут Гамсун, лауреаты Нобелевской премии в области литературы, в превосходной степени отзывались о Шмелёве-писателе. Он и сам дважды номинировался на Нобелевскую премию, хотя так и не получил её. «Среди зарубежных русских писателей Иван Сергеевич Шмелев – самый русский. Ни на минуту в своём душевном горении он не перестаёт думать о России и мучиться её несчастьями», - говорил о нём поэт Константин Бальмонт.
Чтобы верно оценить – нужно полюбить. Но любили его далеко не все. Ненависть к нему объяснить сложнее, чем любовь, но в основе своей она имеет более простые мотивы, хотя и вовсе не те, что лежат на поверхности и звучат из уст его обвинителей.
Жизнь – суровый учитель. За свои увлечения идеями революции, хотя, думается, непродуманными и непрочувствованными, он заплатил дорогую цену. Осознание ошибки пришло быстро, как и для многих восторженных мечтателей о народном счастье, рае на земле, но «…после ничего исправить нельзя», как поётся в популярной, но мудрой песне.
Революция унесла жизнь единственного сына. Он, русский офицер, не погиб в сражении, а был хладнокровно убит революционной властью. «Листая старую тетрадь расстрелянного генерала, я тщетно силился понять: как ты могла себя отдать на растерзание вандалам, Россия?» Песня Талькова задаёт те же вопросы, что задавал себе Шмелёв. Увы, вандалы не пришли из диких мест. Ещё Клаузевиц понял простую истину: Россию нельзя победить иначе, как разрушив её изнутри. Своей гибелью Российская империя обязана не внешним врагам, хотя их всегда было достаточно. Её погубили свои.
Это был жестокий урок. И Шмелёв до конца своих дней оплакивал и сына, и утраченное Отечество, и свои ошибки, изливая боль и скорбь на страницах своих произведений. Но урок этот был не последний. Отчаянно тоскуя по России, мог ли он любить Советскую власть, отнявшую у него всё, что было ему дорого? Пережитое горе не позволяло ему понять закономерности происшедшего. Когда началась Великая Отечественная война он, как и многие в русской эмиграции, поначалу увидел в ней освободительный поход против большевизма, погубившего великую страну, Святую Русь. Безумные надежды! Отрезвление и здесь наступило быстро. Это заблуждение было лишь криком боли. Германия отнюдь не ставила своей целью возрождение Святой Руси, напротив, она намеревалась уничтожить её до основания. Но едва ли Шмелёв и многие другие русские за границей читали «Майн кампф». Наверное, зря не читали, это позволило бы избежать больших ошибок.
Теперь эти заблуждения ставятся в вину выдающемуся русскому писателю. Но только этим ли объясняется глухая ненависть к нему? Увы, это всего лишь повод. Причина лежит глубже, она намного основательней. Её истоки в обличении тех, кто в своё время и учинил в России кровавую революцию – бунт бессмысленный и беспощадный. По плодам их узнаете их! А плоды ужасны – уничтожение великой державы, убийство Помазанника Божьего вместе с семьёй и верными слугами, страшная Гражданская война, залитое кровью Отечество, голод, репрессии и число жертв, едва ли не превосходящее погибших в Великую Отечественную… Что такое эмоциональный всплеск Шмелёва по сравнению хотя бы с призывами к поражению своей страны в страшной мировой войне?
Однако и здесь не всё так просто. Мину под российскую государственность заложили организаторы Февральского переворота. Они же и взорвали её. И сразу же проявили, да и сами быстро поняли, свою полную неспособность справиться с управлением огромной страной. И только на фоне охватившего Россию хаоса к власти пришли большевики…
Ортодоксальные коммунисты представляют этот захват власти как спасение страны. Отчасти это и было так. Но было нечто иное, большее. Для обезбоженной России, соблазнённой, утратившей благоговение к святыне и уважение к власти, понимание мессианского служения Державы – новая власть была Бичом Божьим, как Аттила для развращённого Рима. Она была вразумлением и наказанием (которое тоже есть вразумление). Наказание ставит своей целью не уничтожение, а отрезвление, возвращение на верный путь. «Не хотите поститься волею – будете поститься неволей», - говорили святые отцы. Не желаете жить с Богом при Царе-батюшке, при законной власти – получите власть, для которой вы будете не народом Божьим, а просто винтиками, рабсилой, человеческим материалом.
Всё это происходило перед глазами Ивана Шмелёва и было запечатлено в его книгах.
Без воли Божией волос не упадёт с головы. Нет смысла демонизировать Советскую власть. Она выполнила свою задачу. Семьдесят лет она держала страну в крепких руках, как некогда народ израильский семьдесят лет был в Вавилонском пленении. И рухнула. И никто не стал проливать за неё свою кровь, никто не пошёл на новую гражданскую войну. Дело, конечно, не в том, что это была плохая форма правления. Просто власть без Бога не может существовать долго. Она делает порученное ей дело – и уходит, часто даже не подозревая о причинах своего краха, как не знала причин своих успехов.
И это предвидел писатель Иван Шмелёв, и об этом он говорил тем, кто был готов его внимательно слушать и читать.
И вот Россия уже много лет на распутьях, как тот же еврейский народ ходил сорок лет по пустыне после египетского рабства в поисках своего места под солнцем. И так же, как древние евреи, многие в России сейчас ропщут, сожалея о ушедших советских временах, когда не было свободы, но выживать было проще, потому что государство жёстко контролировало каждого, не позволяя воспарить, но и не давая пропасть. Но там не было не только свободы. Важнее то, что там, с этой властью, не было и не могло быть Бога. А всё, что без Бога – обречено на гибель.
И это понимал певец святой Руси Иван Сергеевич Шмелёв, и учил этому тех, кому дорог был его голос.
Не своими ошибками, а именно этим обличением, видением, предвидением, пониманием он и опасен и ненавистен многим, желающим повторить революционные эксперименты над нашей страной.
В мире нет ничего нового, всё когда-то было, всё повторяется с небольшими лишь вариациями. Те, кто прославляет либеральные идеи Февраля, не видят (или наоборот, хорошо это понимают?), что их воплощение приведёт лишь к полному разрушению России, которая и так уже отброшена в своей географии на четыреста лет назад. Большевистские же идеи Октября приведут Россию в новый концлагерь. Конечно, в нашей жизни тюрьма или колония строгого режима – необходимые заведения, без которых, увы, не обойтись. Но кто станет утверждать, что колония – это идеальное устройство общества?
Иных путей ни те, ни другие не знают и никогда не изобретут. Это как в известной истории, когда человек из украденных на заводе деталей пытается собрать детскую коляску, но у него каждый раз получается пулемёт.
А попытки же объединить как либеральные, так и коммунистические идеи с Божественной благодатью обречены на провал, непременно окажутся всего лишь утопией, миражом. Какое согласие между Христом и Велиаром?
Вот это и есть главное содержание творений русского из русских писателей Ивана Шмелёва. Реальную причину неприязни к нему предельно ясно и образно охарактеризовал русский же из русских философов Иван Ильин, так же и по тем же причинам не любимый многими:
«…Русский дух ответил в нём [Шмелёве] на восстание тьмы негодованием, духовно-художественным обличением, национальным самоутверждением и мировой скорбью. Шмелев познал тьму и назвал ее по имени, заклиная ее. И через мрак он по-новому увидел свет и стал искать путей к нему, добиваясь той мудрости, которая осмысливает земной путь человека как «путь небесный»… (Иван Ильин. «О тьме и просветлении»)
Путь к этой мудрости был для Шмелёва долгим и тернистым; он то шёл по нему, то полз, то срывался, снова карабкался, сбивая в кровь ноги, обдирая колени, срывая ногти… Через ошибки, падения, восстания, страдания, скорбь, мучительные раздумья, покаяние…
Кто-то знает другой путь вверх, к Небесам?
Видеть лишь ошибки и заблуждения, кропотливо считать падения и не замечать восстания праведности, таланта, служения – не есть ли это уподобление демонам-мытарям, духам злобы поднебесной, которые как раз на это и поставлены из-за грехов и неправды каждого из нас… Тому, кому эти слова ни о чём не говорят, наверное, не по пути со Христом.
Есть люди, которые лучше меня знают творческое наследие Ивана Сергеевича Шмелёва и его жизненный путь. И они должны говорить своё слово о нём, и говорят, и ещё скажут. Да он и не нуждается в защите и оправдании. Его произведения уже давно издаются не только за рубежом, но и в России, их читают и дети, и серьёзные взрослые люди. О нём рассказывают школьникам на уроках литературы и уроках мужества. Русская Церковь уже несколько лет проводит литературный конкурс его имени «Лето Господне». В Крыму на базе музея Шмелёва (к сожалению, пока единственного в мире) ежегодно проводятся Международные Шмелёвские чтения и ассамблеи, на которые съезжаются известные в России и за рубежом учёные - литераторы, филологи, историки, педагоги, священнослужители. И все они – безусловные патриоты России, в большинстве своём верующие, православные, глубоко знающие творчество и саму жизнь Ивана Сергеевича, и ни у кого из них не вызывает сомнения патриотизм самого Шмелёва, его глубочайшая любовь к Родине.
Его память жива, его книги говорят сами за себя. И в них нет неправды. Он, большу́ю часть жизни проживший на чужбине, в бедности, почти нищете, завершивший её вдали от Родины, страстно желал когда-нибудь вернуться домой. Мечта эта сбылась уже после его смерти. На его могилу приносят цветы и почитатели его таланта, и учителя со своими учениками, и просто те, кто молится за него и просит его молитв.
Вечная ему память, мир его праху, Царство Небесное его светлой душе.
Послесловие.
К сожалению, в информационном пространстве периодически появляются материалы, порочащие имя выдающегося русского писателя Ивана Сергеевича Шмелёва.
Да, Шмелёв был человек тяжёлой судьбы и сложного характера. Что было, то было. И всё же свою ненависть к власти большевиков он никогда не переносил на Россию и русский народ. А все обвинения в его адрес основываются ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на частной переписке с близкими людьми, куда, по моему глубокому убеждению, вообще никак нельзя влезать как в сферу интимную, содержащую часто не продуманные и осознанные утверждения, а сырые эмоции, ещё требующие осмысления и переработки (я об этом подробно писал в рассказе «Пока стучали колёса, или о свойствах чистого слова»)! Ну кто из нас не придёт в ужас при мысли, что наши письма к тем, кому мы изливаем страдающую душу, по смерти будут разбирать на цитаты наши недруги и на этой основе писать наши портреты? А он лишь мечтал об освобождении своей страны от безбожной власти. И похоронить себя завещал в России. И умер в монастыре.
Нельзя считать все ошибки и падения человека, не замечая при этом ни покаяния, ни восстания, ни праведности, ни служения, ни таланта. Разве мы не можем при желании предъявить очень серьёзные претензии Пушкину, Достоевскому, Толстому? И кто без греха, чтобы спешить кидать камни?
Являясь многолетним постоянным участником Крымских международных Шмелёвских чтений, я счёл бы для себя предательством по отношению как к самому Шмелёву, так и к недавно скончавшемуся основателю и бессменному директору единственного в мире музея Шмелёва Валерию Петровичу Цыганнику – не сказать доброе слово о подлинно русском писателе, страдавшем и гонимом при жизни, и терпящем поношения сейчас.
|
Могила И.С. Шмелёва в некрополе Донского монастыря.
|
Источник: Русская Народная Линия / Вера и Время
|
