Московский Патриархат | Изучение традиционных религий Интервью ректора Российского православного университета, настоятеля храма Иоанна Богослова под Вязом на Новой площади, игумена Петра (Еремеева) газете «СтоЛИЧНОСТЬ» (номер от 11 января 2012 года) посвящено рассмотрению специфики православного образования для мирян
— Чем отличается православный университет от духовной академии, с одной стороны, и светского вуза — с другой?
— Первое высшее учебное заведение, открытое более 300 лет назад в нашей стране, — Славяно-греко-латинская академия — создавалось как образовательное учреждение для всех сословий. В ней учились дети не только знати, но и кабальных людей. И образование здесь получали, чтобы раскрыть свои таланты на разных поприщах: от государственной службы и занятия науками до пастырского церковного служения. Так что будущие священники, государственные мужи и ученые грызли гранит науки на одной ученической скамье. Лишь в 1814 г., когда в Сергиевом Посаде открылась Московская духовная академия, образование разделилось на светское и духовное. При этом до революции университеты имели в своем составе в том числе и кафедры, преподававшие богословские и философско-религиозные дисциплины. Здесь студенты получали воспитание в духе православных нравственных ценностей, в силу того что Православие было верой всего народа и пронизывало жизнь общества. А после 1917 г. все эти кафедры закрыли. За советские годы совершенно стерлась память о том, что богословие (мы сегодня называем эту науку теологией) — неотъемлемая часть гуманитарного образования. И вот когда на рубеже 1980-90-х гг. государство сняло препоны на пути поступления молодежи в духовные школы, приток абитуриентов в академии и семинарии многократно увеличился. Причем шли туда не только те, кто мечтал о священстве, но и просто ищущие знаний по богословию и религиозной философии. К счастью, с середины 1990-х гг. теология весьма прочно вошла в жизнь российских светских вузов. Поэтому сегодня в духовные учебные заведения поступают молодые люди, готовящиеся именно к пастырскому служению. И в то же время возник новый тип образования — «светское православное». Именно такое даёт и наш Российский православный университет.
— А куда трудоустраиваются ваши выпускники?
— В подавляющем большинстве случаев в светские учреждения — общественные организации, различные фонды, государственные структуры. Допустим, выпускники юридического факультета работают и судьями, и адвокатами, и юридическими консультантами, и даже сотрудниками правоохранительных органов. А например, первые выпускники богословского факультета, преобразованного сегодня в факультет религиоведения, работают в «Православной энциклопедии» — мощном церковно-научном, общественном проекте. Редкие наши студенты по окончании вуза желают принять сан. Это исключения из правила, ведь у нас нет задачи готовить священнослужителей.
— Будучи вузом православным, вы отсекаете часть абитуриентов, например мусульман?
— Я знаю родителей, которые выбирают в школе для своих детей «Основы православной культуры», хотя по рождению и по образу жизни принадлежат к исламской религиозной культуре. Ход рассуждений при этом достаточно прост. Мол, исламу мы и сами научим — важно, чтобы ребенок знал, как общаться с православными друзьями, знал и уважал их традиции. Такие родители хотят, чтобы их дети жили в стране, где все любят, уважают культуру и религиозный выбор друг друга. В нашем вузе сегодня в малом количестве, но всё же обучаются и мусульмане, и староверы, и католики, и даже неверующие студенты. Они поступают к нам, чтобы получить качественное светское высшее образование и вместе с тем из первых уст узнать и о православной духовной традиции. И мы принимаем таких абитуриентов, ведь наша миссия — это христианское свидетельство в светской среде.
— Может, у вас и гастарбайтеры есть?
— Да, есть один, поступил к нам, чтобы лучше узнать русскую девушку, с которой встречается. Не правда ли, интересный выбор? А если говорить о теме иностранных трудовых мигрантов, то я вообще-то не поддерживаю тотальную ориентацию нашей коммунальной инфраструктуры на гастарбайтеров из Азии. Насколько полезны Москве люди абсолютно иной культуры? Не проще ли создать условия для трудоустройства в столице украинцев, молдаван, белорусов? Если бы мы ориентировались на привлечение рабочей силы из стран, которые духовно нам близки, то избежали бы многих проблем, которые имеем сегодня в городе.
— Почему сегодня, когда у Церкви появились рычаги влияния на общество, наркомания и алкоголизм процветают все больше?
— Какие рычаги влияния? Говорить пока приходится о свободе присутствия. Но присутствия в обществе, члены которого подвергаются пропаганде культа удовольствий и обогащения. Да, Церковь свидетельствует во всем этом кошмарном гаме о высоком призвании человека. Но призыв быть добрым, быть честным, который звучит сегодня из уст пастыря или мирянина, заглушается миллионами других предложений, которые современный человек слышит более охотно. Сегодня в круглосуточной сетке телевещания, забитой потребительскими лозунгами, лишь на короткое время может появиться добрый образ. И чего мы хотим? Чтобы эти минутные просветы в эфире изменили жизнь миллионов к лучшему? Увы, сегодня процент людей, всерьез принимающих христианские ценности, настолько мал, что всё еще не в состоянии влиять на ситуацию. Но всё же люди меняются. Я каждый день знакомлюсь с искренними новообращенными.
— А какова в этом обретении веры роль Церкви?
— Сегодня Русская Православная Церковь ставит перед собой задачу донесения Слова Божия до каждого человека. Мы обязаны сегодня исполнять призыв Христа к человеку — жить осмысленно, совершенствуя себя, спасая свою душу, — сделать понятным каждому нашему современнику. Именно поэтому, когда Патриарх или священники высказываются по тем или иным проблемным вопросам, которые сегодня волнуют людей, нередко можно услышать окрики: мол, как вы смеете выражать свое мнение? Живите в своей Церкви и высказывайтесь на темы церковной жизни. Но это нас вовсе не пугает, напротив — это признак того, что голос Русской Церкви слышим. Если кто-то хулит сегодня Церковь за то, что она занимает активную позицию по важным вопросам развития общества и государства, это свидетельствует о правильном выборе направления развития церковной жизни.
— Вы рисуете довольно грустную картину современного общества. Что же его ждет при таком развитии событий в будущем?
— Наш народ, в силу того что тысячу лет был православным, имеет неисчерпаемый запас доброты и духовных сил. Даже жестокие десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне, и последующие гонения не смогли уничтожить те глубинные духовные основы, которые были и остаются источником нашей жизнеспособности. В непростом мире мы живем. Столько противоречий вокруг и неустроенности, счастье соседствует с бедой, горе — с благополучием. Но в каждом есть Человек. Поговоришь с сидящим у храма бомжом, вроде бы потерявшим человеческий облик, а на самом деле — бывшим полковником советской армии, или нищенкой — бывшей учительницей, которую выгнали из дома родственники, — и вот перед тобой настоящий Человек. Или наши кающиеся прихожане... Сколько неправды и боли видишь, сколько судеб — от убийц до мошенников. Люди приходят порой с ужасными пороками, со страстями, но ведь все равно очень скоро находишь в них черты человечности, образ Божий, дающий возможность начать жизнь сначала. Господь как-то особенно милостив к нам — Он сохраняет человечность в нашем народе. И — хотим мы этого или нет — при жесткой пропаганде потребительского образа жизни в нас так глубоко и основательно сидит стержень православной духовной культуры, что мы не ломаемся. Пока не ломаемся. Бог дает нам эту силу.
Источник: Патриархия.ру
| 
