 В ходе конференции доцент кафедры иконописи факультета церковных художеств ПСТГУ протоиерей Николай Чернышев рассказал о проблемах, с которыми столкнулись православные художники-иконописцы в ходе работы по возрождению церковного благоукрашения в 1990-е годы. Художникам многое приходилось делать впервые, а работы было очень много: большое количество храмов было передано Церкви в руинах. Благодаря столь обширному полю деятельности иконописцы достаточно быстро приобрели большой опыт и профессиональные навыки. Однако перед ними встал богословский вопрос осмысления Образа: что, как и почему изображалось в Церкви в древности? что изменилось в Церкви сегодня? каковы критерии и основания для определения верного и неверного, церковного и нецерковного в иконе? что в иконе относится к формальной стороне, а что к содержательной и как эти составляющие, взаимодействуя, влияют друг на друга? как за поисками традиционных или новаторских форм иконы не потерять, не исказить ее содержание? «Если не заниматься таким осмыслением, то на практике рождается сначала невольное, а затем неизбежное и даже навязанное внешним влиянием уклонение от самой православной церковной догматики», — отметил отец Николай.
О практических последствиях отсутствия критериев определения верного и неверного в церковном искусстве рассказал председатель Экспертного совета по церковному искусству, архитектуре и реставрации Русской Православной Церкви протоиерей Леонид Калинин, отметивший, что «в рамках канона можно прекрасно заниматься творческим поиском». При этом, по его словам, иногда то, что подается в настоящее время в церковном пространстве под видом «канонического», просто недопустимо. По итогам наблюдений за развитием церковного искусства в России отец Леонид отметил тенденцию к бездумному уничтожению изображений святых, написанных в академической манере в XIX веке: «Истребляют классическую живопись, оправдывая себя тем, что она, по их мнению, не каноническая». Отец Леонид привел пример неудачного проекта постройки храма в Челябинске, где в результате многих перекроек и изменений, внесенных епархией в проект, храм лишился разумных пропорций и эстетической гармонии, хотя он строится в стиле русского классицизма, где пропорциональные отношения являются принципиально важными. «Большинство негативных тенденций связано с дефицитом духовной, литургической жизни. Когда, не понимая, как работал Андрей Рублев, художники пытаются его слепо копировать, создавая очень примитивные произведения, плоские в духовном смысле», — заключил священник.
Заведующая кафедрой иконописи факультета церковных художеств ПСТГУ, член Экспертного совета по церковному искусству, архитектуре и реставрации Е.Д. Шеко на примере истории восстановления Данилова ставропигиального мужского монастыря г. Москвы, возвращенного Церкви первым в конце 1980-х годов, рассказала о проблеме, которая и по сей день определяет многое в отношениях светского художественного мира и церковного мира сакрального искусства. Храм Семи Вселенских Соборов Данилова монастыря был восстановлен по фотографиям конца XIX в., однако художники-иконописцы воплощали в его интерьерах идеалы древнерусской иконописи. Эти идеалы были общеизвестны благодаря трудам искусствоведов советского времени, которые нашли убедительные слова, доказывающие, что древнерусское искусство было вершиной национального творчества. Иконописцы сумели создать единый ансамбль иконостасов таким образом, что создается впечатление, будто он выполнен мастерами древности. Альтернативой этому решению стал Троицкий собор того же Данилова монастыря, точно воспроизведенный по чертежам О. Бове 30-х годов XIX в. Архитектура иконостасов в его интерьере повторяет традиционные формы католических алтарей XVIII века. Воссоздавая их в тех же формах, реставраторы апеллировали к тому, что этого требует историческая справедливость.
«С самого начала тридцатилетнего пути восстановления Церкви в церковном искусстве наметилась двойственность: в первом же крупном объекте, на первой серьезной площадке реставрации один из восстановленных храмов воплощал идеалы древнерусской архитектуры и иконописи, а другой — классическую европейскую архитектуру и католические идеи в иконостасах и росписи стен. Однако никто не рефлексирует, какое из этих двух решений логичнее для современных нужд проповеди Православия в России. Эта двойственность была запущена в начальный момент возрождения церковного искусства и продолжается до сих пор, отягощаясь сегодня еще и идеями модернизации и той и другой линии развития», — отметила Е.Д. Шеко.
Современное общество черпает образы и идеи в потоке разнородной информации, предлагаемой маркетинговыми стратегиями и манипуляторами общественного мнения. Е.Д. Шеко обратила внимание на то, что человек, стремящийся к духовной жизни в современном мире, должен постоянно преодолевать вал визуального и звукового мусора: «Для молодежи как основной массы пользователей сети любая интернет-информация становится реальностью. Очевидно, что молодежь живет в мире вне онтологии, не имея осознанной картины мира». Поэтому роль художника-иконописца, создающего новые образы для Православной Церкви, является как никогда ответственной, по мнению Е.Д. Шеко.
Доцент кафедры истории и теории христианского искусства ПСТГУ, кандидат искусствоведения иерей Максим Крижевский в своем докладе показал, в какой ситуации оказалось церковное искусство как орудие проповеди: «Икона становится дешевой во всех смыслах слова, доступной в самом ненужном смысле слова. Эта доступность искажает опыт молитвы на стадии его формирования, сильно влияет на деградацию символического и эстетического сознания нашего поколения христиан. В конечном итоге такая деградация сказывается и на привитии дурного вкуса, и на том, что иконы, при их огромном количестве, становятся в сознании даже глубоко верующих людей просто элементом интерьера, а для художников — объектом манипуляций».
Напоминая слушателям о теории экологии культуры академика Д.С. Лихачева, отец Максим предложил применить принцип очищения экологии в первую очередь через очищение культуры, а не природной среды, к современным проблемам иконописания и иконопочитания. «Экология образа — это и есть очищение его от всех внелитургических назначений, возвращающее икону в ее каноническое состояние. Мы сегодня нуждаемся в экологии образа. Образ существует на оси, соединяющей Первообраз с молитвенно обращенным к нему человеком. Отклонения от этой оси возможны только со стороны человека. Как только образ помещается во внелитургическую перспективу, символ распадается на составляющие, и они живут отдельной жизнью».
Академик Российской академии художеств народный художник Российской Федерации Е.Н. Максимов рассказал о работе над росписями кафедрального соборного Храма Христа Спасителя в Москве в 1998 году. Е.Н. Максимов является автором росписи главного купола храма, где изображен Господь Саваоф с Богомладенцем Христом. Художник рассказал, какие сложные, а порой и комичные ситуации сопровождали эту титаническую работу (высота лика составляет 4 метра, размах рук — 18 метров), в каких экстремальных условиях она велась.
Заведующий кафедрой монументальной живописи факультета церковных художеств ПСТГУ И.Ю. Самолыго рассказал об итогах работы кафедры за это тридцатилетие. «Монументалисты обычно работают с архитектурой, которая уже является диктатором для художника, — сказал он. — За эти 20 лет мы проработали большое количество возможных решений в монументальной росписи церковной архитектуры. Все эти проекты разные, и в каждом есть какая-то своя находка. Это очень развило мастерскую и нас как преподавателей. Ведь таким образом можно, не выходя на стены, заранее рассчитать, продумать, как это будет, проработать несколько виртуальных вариантов, можно экспериментировать». В небольшом слайд-фильме были представлены проекты и храмы, где потрудились студенты и преподаватели кафедры монументальной живописи факультета церковных художеств ПСТГУ.
Старший преподаватель кафедры монументального искусства, член Московского союза художников Л.Г. Гачева представила примеры творческого осмысления современными художниками традиций алтарной росписи, сравнив древние аналоги и современные работы. Образ Христа в алтаре, сочетание росписи алтаря и иконостаса — все эти вопросы и проблемы еще предстоит обсуждать, а результаты этого обсуждения вписывать в контекст дальнейшего пути церковного искусства, считает Л.Г. Гачева. «Связь росписи с архитектурой надо вообще рассматривать как проблему современного церковного искусства. Как сочетать современную роспись с историческим стилем архитектуры храма?» — обозначила Л.Г. Гачева возможные темы будущих встреч.
Подводя итоги 30-летней работы, участники конференции пришли к выводу, что за время, прошедшее со времени начала возрождения церковной жизни и церковного искусства, сделано многое, однако, как отметил в своем докладе иерей Максим Крижевский, «очень важны ошибки», и именно на них надо обратить внимание. «Не сосредоточиваться на поводах для тщеславия, а посмотреть на то, что мы упустили за эти 30 лет», — подчеркнул отец Максим. «Неизбежно наше столкновение с современным миром, и невозможно в ситуации выталкивания в реальность постмодернизма оставаться в парадигме двойственной онтологии. Надо делать осознанный и ответственный выбор», — сказала, подводя итоги конференции, Е.Д. Шеко.
|
