 «В законопроекте говорится: «Моментом рождения ребенка является момент отделения продукта зачатия от организма матери посредством родов». Отделение продукта – это напоминает что-то неприглядное, что-то, что никак не вяжется с тайной и радостью рождения ребенка», – сказал отец Всеволод в эфире телеканала «Союз».
Священник убежден, что отношение к человеческому плоду как к продукту зачатия, то есть как к биоматериалу, «не просто цинично – оно порождает целую философию», не считающую нерожденного ребенка личностью.
«Эта философия протаскивается во многих толкованиях международных правовых норм, а иногда и в них самих. Ее сегодня пытаются протащить в законодательство и в России. Нам пытаются сказать, что человек до отделения от тела матери – это не человек, это некий продукт, это нечто, что не достойно рассмотрения в смысле гражданской правоспособности», – отметил отец Всеволод.
Он указал на целый ряд законодательных актов, которые ужесточают наказание за убийство или нанесение увечий беременной женщине, особенно в тех случаях, когда это влечет за собой гибель плода, «то есть плод с точки зрения законодателя, даже светского, признается ценностью» и «обладает неким статусом, который нужно уважать».
«Нас же сегодня пытаются убедить в том, что это некий продукт зачатия, это только биологический материал, к которому нужно так и относиться. Я надеюсь, что это опасное и циничное с точки зрения философии и права утверждение, этот термин будет из закона изъят», – сказал священник.
Кроме того, отец Всеволод попросил законотворцев более четко сформулировать понятие «трудной жизненной ситуации», в случае возникновения которой, по их мнению, нужно изымать ребенка из семьи.
«Кто будет оценивать, какая жизненная ситуация настолько трудна, чтобы ребенка можно было изъять из семьи или поставить жизнь этой семьи под жесточайший контроль, предполагающий постоянную отчетность перед правоохранительными органами и предполагающий постоянное напряжение в отношениях между этой семьей и окружающим обществом?» – задается вопросом он.
Отец Всеволод убежден, что «закон силен только тогда, когда он точен», когда он не оставляет возможности для «произвольного толкования и для злоупотреблений со стороны тех, кто волен этот закон толковать в ту или иную сторону и может это использовать для своих идеологических игр или для своих частных меркантильных интересов».
«Мы хорошо знаем, как опасны – особенно в России, где так сильна коррупция – любые законы, предполагающие вольные толкования», – сказал он.
|
