Рейтинг@Mail.ru На главную Библиотека Фотогалерея Контакты Лица О проекте Поиск      В е р а    и    В р е м я
Религиозные ценности и современная система образования
 

О богатстве и нищете (богач и Лазарь). Неделя 22-я по Пятидесятнице

 
Грузинский пейзаж
Грузинский пейзаж
Основные разделы:
Другие проповеди:

17 февраля 2008

О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ

…два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что' приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять...

(См. далее...)

24 февраля 2008

О блудном сыне

Еще сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал...

(См. далее...)

9 марта 2008

О прощении

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже...

(См. далее...)

26 сентября 2010

Как защитить детей: о силе молитвы и поста (исцеление бесноватого отрока). Неделя 18-я по Пятидесятнице

Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они...

(См. далее...)

19 февраля 2012

Тайна Страшного Суда. Неделя о Страшном Суде

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую. Тогда скажет Царь тем...

(См. далее...)


За полчаса до зимы
За полчаса до зимы
Чудо-иконостас
Чудо-иконостас
Серый с красным
Серый с красным

5 ноября. К воскресному Евангельскому чтению.


О богатстве и нищете (богач и Лазарь). Неделя 22-я по Пятидесятнице



Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно.

Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.

Умер нищий и отнесён был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его.

И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.

Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твоё в жизни твоей, а Лазарь - злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.

Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.

Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их.

Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мёртвых придёт к ним, покаются.

Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мёртвых воскрес, не поверят (Лк. 16, 19-31).


Блаженный Феофилакт Болгарский


(«Толкование на Святое Евангелие»)



Эта речь стоит в связи с предыдущею. Поелику выше Господь учил хорошо управлять богатством, то справедливо присовокупляет и сию притчу, которая примером случившегося с богачом указывает на ту же самую мысль. Речь эта есть именно притча, а не действительное событие, как некоторые думали без основания. Ибо не настало еще время ни праведным наследовать блага, ни грешным противное. А Господь придал речи образность, чтобы как немилосердых вразумить, что им предлежит в будущем, так и злостраждущих научить, что они будут благополучны за то, что переносят здесь. Богача в притчу Господь взял без имени, поелику он недостоин и именоваться пред Богом, как и чрез Пророка сказано: «не помяну имен их устами Моими» (Псал. 15, 4). А о нищем упоминает по имени, ибо имена праведных написываются в книге жизни. Говорят же, по преданию евреев, что в то время был в Иерусалиме некто Лазарь, находившийся в крайней бедности и болезни, и что Господь об нем упомянул, взяв его в притчу, как явного и известного. — Богач был во всех отношениях благополучен. Он одевался в порфиру и виссон, и не только одевался, но и всяким другим удовольствием наслаждался. «Пиршествовал блистательно» , сказано, и не то, чтоб ныне да, а завтра нет, но «каждый день» , и не то, чтоб умеренно, но «блистательно» , то есть роскошно и расточительно. А Лазарь был нищий и больной, и притом «в струпьях» , как сказано. Ибо можно болеть, и однако ж не быть в ранах, а от сих увеличивается зло. И повержен был он у ворот богатого. Новая скорбь видеть, что другие с избытком наслаждаются, а он томится голодом. Ибо он желал насытиться не роскошными яствами, но крошками от них такими, которыми питались псы. Никто не заботился и об излечении Лазаря: ибо псы облизывали раны его, так как никто не отгонял их. Что же? Лазарь, находясь в таком бедственном положении, хулил Бога, поносил роскошную жизнь богача? Осуждал бесчеловечие? Роптал на Промысл? Нет, ничего такого он не помышлял, но переносил всё с великим любомудрием. Откуда это видно? Из того, что, когда умер, его приняли ангелы. Ибо если бы он был ропотник и богохульник, он не удостоился бы такой чести — сопровождения и несения ангелами. «Умер и богач, и похоронили его» . Ещё при жизни богача душа его была поистине зарыта, она носила плоть как бы гроб. Посему и по смерти его он не ангелами возводится, но низводится во ад. Ибо не помышлявший никогда ни о чём высоком и небесном достоин самого низшего места. Словами «похоронили его» Господь намекнул на то, что душа его получила в удел преисподнее и мрачное место.

  Как Адама, изгнав из рая, Господь поселил «перед раем» (Быт. 3, 24), дабы страдание, повторяющееся при постоянном виде рая, давало Адаму яснее чувствовать лишение блаженства, так и сего богача осудил пред лицом Лазаря, дабы видя, в каком состоянии находится теперь Лазарь, богатый чувствовал, чего он лишился чрез бесчеловечие. Почему же богатый увидел Лазаря не у другого кого из праведных, но на лоне Авраама? Поелику Авраам был гостеприимен, а богатого нужно было обличить в нелюбви к гостеприимству, посему богатый и видит Лазаря с Авраамом. Сей и мимо проходящих приглашал в дом свой, а тот презирал и лежащего внутри дома. Почему богатый обращает просьбу свою не к Лазарю, а к Аврааму? Может быть, он стыдился, а может быть думал, что Лазарь помнит его зло, и по своим делам заключал и об Лазаре. Если я (мог он думать), наслаждаясь таким счастьем, презирал его, угнетаемого таким несчастием, и не уделял ему даже крошек, то тем более он, презренный мною, вспомнит зло и не согласится оказать мне милость. Посему-то он обращается с своими словами к Аврааму, думая, вероятно, что патриарх не знает, как было дело. Что же Авраам? Он не сказал богачу: бесчеловечный и жестокий, не стыдно ли тебе? теперь ты вспомнил о человеколюбии. Но как? «Чадо» ! Смотри на сострадательную и святую душу. Мудрец какой-то говорит: смиренную душу не возмущай. Посему и Авраам говорит: «чадо» , давая чрез сие знать ему, что именовать его так милостиво даже теперь в его власти, но и только, а что более сего он ничего не властен сделать для него. Что могу, то уделю тебе, то есть голос сострадания. Но чтобы перейти отсюда туда, это не в нашей воле, ибо все заключено. «Ты получил уже доброе твое а жизни твоей, а Лазарь злое» . Почему Авраам не сказал богачу: ты приял, но восприял? Слово «получить обратно» мы обыкновенно употребляем о тех, кои получают то, чем им должны были. Чему же мы научаемся? Тому, что хотя некоторые осквернили себя злодеяниями, хотя дошли до крайней степени злобы, но когда-нибудь сделали же они одно или два добрых дела. Посему и богач имел какие-нибудь добрые дела, и так как он в благоденствии здешней жизни получил воздаяние, то и говорится, что он «получил доброе» свое. «А Лазарь злое» . Может быть, и он совершил одно или два злых дела и в скорби, которую здесь претерпел, получил за них должное воздаяние. Посему он утешается, а ты страждешь. «Пропасть» означает расстояние и различие между праведными и грешниками. Ибо как произволения их были различны, так и обители их имеют большую разность, когда каждый получает воздаяние соответственно произволению и жизни. Приметь здесь и возражение против оригенистов. Они говорят, что придет время, когда муки окончатся и грешники соединятся с праведниками и с Богом, и таким образом Бог будет всё во всех. Но вот, мы слышим, Авраам говорит, что хотящие перейти отсюда к вам или оттуда к нам не могут сего сделать. Посему как из участи праведников невозможно кому-нибудь перейти в место грешников, так невозможно, учит нас Авраам, перейти из места мучения в место праведников. И Авраам, без сомнения, более достоин веры, чем Ориген. — Что такое «ад»? Одни говорят, что ад есть подземное мрачное место, а другие называли адом переход души из наглядного в невидимое и безвидное состояние. Ибо доколе душа находится в теле, она обнаруживается собственными действиями, а по разлучении с телом она становится невидимою. Это-то и называли адом. — «Лоном Авраамовым» называют совокупность тех благ, какие предлежат праведникам по входе их от бури в небесные пристани; поелику и в море заливами (лоном) мы обыкновенно называем места удобные для пристани и успокоения. — Обрати внимание и на то, что в день тот обидчик увидит, в какой славе будет обиженный им, а сей в свою очередь увидит, в каком осуждении будет обидчик, подобно как здесь богатый увидел Лазаря, а сей опять богатого.

  Несчастный богач, не получив облегчения своей участи, прилагает просьбу о других. Смотри, как он чрез наказание пришел в сочувствие другим, и тогда как прежде презирал Лазаря, у ног его лежащего, теперь заботится о других, кои не находятся при нем, и умоляет послать в дом отца своего Лазаря из мертвых, не просто кого-нибудь из мертвых, но Лазаря, дабы видевшие его прежде больным и бесчестным увидели теперь увенчанным славою и здоровым, и бывшие свидетелями его убожества сами сделались созерцателями его славы. Ибо очевидно, он имел бы явиться им во славе, если бы нужно было быть ему проповедником, достойным вероятия. Что же сказал Авраам? «У них есть Моисей» . Ты, говорит, не так печёшься о братьях, как Бог, Творец их. Он приставил к ним бесчисленных наставников. А богач говорит: «нет, отче» ! Ибо как сам, слыша Писания, не верил и слова их считал баснями, так предполагал и о братьях своих и, судя по себе, говорит, что они Писаний не послушают, как и сам он, но если кто воскреснет из мертвых, поверят. Есть и ныне подобные люди, кои говорят: кто видел, что делается во аде? Кто пришел оттуда и возвестил нам? Пусть же они послушают Авраама, который говорит, что если мы не слушаем Писаний, то не поверим и тем, кто пришел бы к нам из ада. Это очевидно из примера иудеев. Они, так как не слушали Писаний, не поверили и тогда, когда видели мертвых воскресшими, даже помышляли и убить Лазаря (Иоан. 12, 10). Равным образом и после того, как при распятии Господа воскресли многие усопшие (Мф. 27, 52), иудеи дышали на апостолов ещё большим убийством. Притом, если б это воскрешение мертвых было полезно для нашей веры, Господь творил бы оное часто. Но ныне ничто так не полезно, как тщательное исследование Писаний (Иоан. 5, 38). Воскрешать мертвых (хотя) призрачно умудрился бы и диавол, и посему ввел бы неразумных в заблуждение, всеяв между ними учение об аде, достойное своей злобы. А при здравом нашем исследовании Писаний, диавол не может ничего такого выдумать. Ибо они (Писания) суть светильник и свет (2 Петр. 1, 19), при сиянии которого тать обнаруживается и открывается. Итак, нужно Писаниям веровать, а не требовать воскрешения мертвых. — Можно понимать притчу сию и в переносном смысле, например, так, что лицом богача обозначается народ еврейский. Он прежде был именно богат, обогащен всяким знанием и мудростию, и речениями Божиими, которые честнее злата и камений многоценных (Притч. 3, 14. 15). Он одевался в порфиру и виссон, имея царство и священство и сам будучи царским священством Богу (Исх. 19, 6). Порфира намекает на царство, а виссон на священство. Ибо левиты при священнодействиях употребляли облачения из виссона. Он и веселился на вся дни светло, ибо всякий день утром и вечером приносил жертвы, которые носили и название бесконечности, то есть непрерывности. — Лазарем были язычники, народ, бедный божественными дарованиями и мудростию и лежавший у ворот. Ибо язычникам не позволено было входить в дом Божий; вход их туда считался осквернением, как видно из книги Деяний. Асийские иудеи с возмущением кричали на Павла, что ввёл язычников во храм и осквернил сие святое место (гл. 21, ст. 27-28). Язычники изранены были зловонными грехами и своими ранами питали бесстыдных псов, бесов; ибо язвы наши (духовные) для них удовольствие. Язычники желали питаться крошками, падающими от стола богача; ибо они не имели никакого участия в хлебе, укрепляющем сердце (Псал. 103, 15), и нуждались в пище тончайшей, немногой и разумной, как жена хананейская, будучи язычницею, желает напитаться крошками (Матф. 15, 22. 26. 27). Что же далее? Народ еврейский умер для Бога, и кости его омертвели, так как он не делал никакого движения к добру. И Лазарь, то есть народ языческий, умер для греха. Иудеи, умершие во грехах своих, сожигаются пламенем зависти, ревнуя, как говорит апостол, о том, что язычники приняты в веру (Римл. 11, 11). А язычники, прежде бедный и бесславный народ, по справедливости живут в недрах Авраама, отца язычников. Авраам, быв язычником, уверовал в Бога и от служения идолам перешел к богопознанию. Посему и те, кои стали участниками в его обращении и вере, справедливо покоятся в его недрах, наследовав такую же, как и он, участь, обители и восприятие благ. Иудейский народ желает хотя одной капли от прежних законных окроплений и очищений, дабы язык его прохладился и мог смело что-нибудь сказать против нас в пользу силы закона, но не получает. Ибо закон только до Иоанна (Матф. 11, 13). «Жертвы, — сказано, — и приношения Ты не восхотел» и далее (Псал. 39, 7). И Даниил предвозвестил: «запечатаны были видение и пророк и помазан был Святый святых» (гл. 9, ст. 26. 24), то есть прекратились и заключились. — Можешь ты и нравственно понимать эту притчу. Именно, будучи богат злом, не оставляй ума твоего терпеть голод и, когда он создан для стремления к небу, не повергай его долу, и не заставляй лежать при воротах, но вводи его во внутрь, и не стой вне, не блуждай, не лежи, но действуй. Это послужит тебе началом для разумной деятельности, а не наслаждения только плотского. И прочие части притчи удобно понимать в пользу нравственности.




Святитель Филарет Московский


(«Слова и речи, том 3»)


1830


Читанная ныне из Евангелия притча, или повествование о богатом и Лазаре так известно, что, при вступлении в поучение, не нужно вновь читать или пересказывать написанное в Евангелии, а можно прямо приступить к размышлениям, какия оно внушает.

  Но прежде всего, сие место приводит мне на память человека богатаго, который не потерял своего имени в делах ничтожных, который не оставил без внимания беднаго и больнаго Лазаря у ворот своего великолепнаго дома, но заботливо искал его по чужим домам, и бедному и больному Лазарю построил сей пространный дом, приготовил неистощимыя пособия для жизни и врачевания, и сие великолепное дело человеколюбия довершил устроением сего величественнаго Храма, чтобы Лазарь имел удобность не одним терпением до конца, но и другими упражнениями благочестия готовиться к лону Авраамову. Отче Аврааме, отче верующих и человеколюбивых! обыми, если можно, и за нас в блаженных недрах твоих, вместе с душею, терпением спасавшагося Лазаря, душу человеколюбием спасавшагося раба Божия Болярина Графа Николая; и да почиет она в светлых обителях вечно благословеннаго и благословляющаго твоего семени, Господа нашего Иисуса Христа, Которому ты берег души древния, и Который, для душ древних и новых, Един есть воскрешение и жизнь и покой!

  Обратимся, братия, к себе. – Кто богат и любит свое богатство; кто склонен к роскоши; кто чувствует в себе порыв возноситься преимуществами своего имени и состояния: тот пусть поставит себя пред Евангельскою притчею, как пред зеркалом, и пусть посмотрится, не походит ли он на богатаго Евангельскаго, и такое сходство нравственнаго лиценачертания не предвещает ли с вероятностию той же участи, какая постигла богатаго Евангельскаго по его смерти?

  Бе богат: это походит на многих из нас; и это, кажется, не есть несчастная черта, потому что ее видели в лице самого Авраама, который однако не только себе обрел по смерти утешение, но и котораго лоно представляется хранилищем вечнаго утешения для других. Облачашеся в порфиру и виссон, то есть, в самыя изящныя и драгоценныя ткани, какия в древния времена употребляемы были людьми знатными и богатыми: и это на многих из нас походит; и также, кажется, не беда, что человек богатый носит одежду, по приличию своего состояния, чистую, тонкую, отличную от простонародной. Веселяся по вся дни светло: кажется, и это не тяжкое преступление, что живущий в изобилии живет весело, и законно купленныя удовольствия разделяет с людьми, ему приятными.

  В сем состоит все Евангельское изображение жизни богатаго. Прибавим изображение и смерти его: умре же и богатый; и погребоша его. Тут ещё менее можно приметить что-либо, на чем бы основаться могло худое предвещание.

  Что же потом? Блажен ли умерший богатый? по крайней мере, свободен ли от наказания? – Нет! во аде, – сый в муках.

  О Боже! – подумает кто-нибудь, – как легко погибнуть, и следственно как трудно спастися! Евангельский богатый, кажется, ничего не сделал, за что бы осудить его на погибель. – Так, возлюбленный! подлинно легко погибнуть. Кто решительным направлением своей воли, склонностию, страстию, совратился и двигнулся на путь неправый – на путь богатолюбия, роскоши, тщеславия: тот легко и неприметно катится по наклонности сего пути, не примечая, что наклонность сия простирается до самаго ада. Впрочем пример богатаго Евангельскаго не показывает того, сколько трудно спастися: ибо как совсем не видно, чтоб он делал что-нибудь для своего спасения, то из сего примера совсем нельзя заключить, сколько труда для сего потребно. Ты думаешь извинить его тем, что он ничего не сделал для своей погибели: но не слишком ли много безумия требуешь ты от каждаго погибающаго, чтобы он сам действовал прямо для своей погибели? Погибают обыкновенно не потому, чтобы старались погибнуть, но потому, что не стараются спастися. Ничего не сделал? – В том-то и преступление, от того-то и беда, что ничего не сделал. Если кто ничего не делает для временнаго благополучия, для земной выгоды: не признаешь ли ты справедливым, когда таковый ничего не получает? Как же можно требовать, чтобы праведный, свободно свободными владычествующий Бог, так сказать насильно дал небесное, вечное блаженство человеку, который ничего не делает для получения сего блаженства, и не имеет к оному деятельнаго желания и стремления свободной воли?

  И так, вот некоторыя из наставлений, какия внушает Евангельская притча о богатом. Не должно слишком много успокоивать себя внешнею непорочностию своей жизни: не делать грубых, явных преступлений, не убивать, не грабить, не притеснять, не значит еще быть добродетельным и достойным блаженства; в некоторых людях это есть только внешняя благовидность жизни, еще не означающая души, в добре утвержденной; это есть только преддверие, которым входят в храм непорочности, только подножие, которым восходят к добродетели, стоящей гораздо выше. Благами века сего должно пользоваться с умеренностию, даже с некоторою недоверчивостию, с опасением, чтобы не восприять благая своя в животе своем, без остатка утешения для жизни будущей. Вести жизнь по вся дни веселую, по вся дни блистательную, в которой дни работные не отличаются от праздников ни трудом, ни простотою, в которой праздники не имеют покоя от увеселений, есть путь, по самому снисходительному суждению, реже невинный, чаще сомнительный, очевидно широкий: а потому если видимая широта его не стесняется тайным отчуждением сердца от мирских прелестей, сокровенными духовными подвигами и препобеждающими суету добродетелями, то конец сего пути не иной может быть, как указанный Христовым изречением: широкий путь вводяй в пагубу (Матф. VII. 13).

  Дабы лучше усмотреть, чего недоставало в лице Евангельскаго богатаго, для благоприятных предзнаменований будущей участи, поставим против него лице Лазаря. Нищь же бе некто именем Лазарь. Видите ли, чего не доставало богатому, против Лазаря? – Ему не доставало самаго имени. Человек некий бе богат, говорит Евангелие. О, как стремглав превращается здесь образ мира сего! Кому была нужда узнавать и делать известным имя больнаго нищаго, поверженнаго на земле, на котораго никто не обращал внимания? Единственные собеседники его, псы, лизавшие гной его, верно не называли его по имени. Но имя Лазаря написано в Евангелии; известно Аврааму; слышно на небесах. А имя богатаго, на пиршествах и в собраниях переходившее из уст в уста его многочисленных друзей, почитателей и знакомых, пропало без вести. Человек некий: и только! Что же сие значит? – Без сомнения, надлежит сие изъяснить, как последствие обыкновеннаго начала, что имя человека является и скрывается, помнится и забывается, по роду и достоинству дел его. Предметами жизни и деятельности богатаго были вещи тленныя, удовольствия скоропреходящия, слава суетная: все поглощено суетою, временем, тлением; не на чем было устоять праздному имени празднаго человека.

  Да помыслят посему человеки, более пристрастные к чести и славе своего имени, нежели ревностные к делам достойным чести и славы; – да помыслят, что будет и с их именем? Если они стараются только как-нибудь распространить и возвысить имя свое на земли, между человеками; а не делают ничего такого, по чему бы их узнали, почтили и приняли на небесах: то чего можно им ожидать для своего имени, разве что оно умрет со смертными, исчезнет в земном воздухе, или наконец промелькнет, может быть, некогда пред ними сквозь пламя преисподнее, для увеличения наказания их неукрощеннаго самолюбия и ложнаго славолюбия? Но на небесах или не будут знать их имен, или не осмелятся произнести, чтобы не осквернить святых уст и слуха небожителей, и чистаго воздуха небеснаго. Сюда принадлежат слова Пророческия: ни помяну же имен их устнама моима (Псал. XV. 4).

  Станем еще на краткое время между богатым и Лазарем. – Лежаше пред враты его гноен, и желаше насытитися от крупиц, падающих от трапезы богатаго: но и пси приходяще облизаху гной его. Теперь открываются в лице богатаго черты, которыя обнажают его нищую внутренним добром душу, и обнаруживают тайну его погибели. Лазарь пред вратами: хозяину дома нельзя не приметить его при каждом своем выходе и входе: но богатый как будто не примечает его. Лазарь не только беден, но и болен: и сие не трогает жестокой души богатаго. Больному немного надобно; слишком довольно было бы для Лазаря остатка от ломтя хлеба, котораго богатый мало ест, сберегая остатки голода для снедей более лакомых: и сего бедный Лазарь тщетно желает. Псы, по непонимаемому ими внушению благодетельной природы, приходят отправлять должность врачей над ранами Лазаря: богатый всё не хочет догадаться, что в нем нет и столько сострадания, сколько есть в безсловесных. О человек, чуждый человечества! – Но удержимся. Мы стоим здесь, братия, не для того, чтобы негодовать на пороки других, но чтоб учиться предохранять себя от пороков, или исправлять себя от них, и уклоняться от пропасти, в которую другие по небрежности низринулись.

  Вот ещё очень нужное наставительное размышление, которое мы должны почерпнуть из Евангельскаго сказания о несчастном богатом. Жизнь чувственная, если небрежно предаются ей, занимая душу плотскими и суетными удовольствиями, неприметно разслабляет ея внутреннюю силу, и притупляет нравственное и духовное чувство, так что человек наконец делается туп, тяжёл и почти неспособен к возвышенным побуждениям и чистым удовольствиям истинной добродетели. А как, напротив, легко было бы то самое богатство, которое обыкновенно служит пищею жизни чувственной и плотской, обратить на то, чтобы питать побуждения возвышенныя, чтобы достигать удовольствий чистых, посредством благотворения нуждающимся и бедствующим ближним!

  Братия! как много в сии дни Лазарей! Одни больны; другие бедны; некоторые и то и другое. Благодарение человеколюбию Благочестивейшаго Государя, и им одушевляемаго и движимаго Правительства! Благодарение и человеколюбию народа! Никто не остается не только пред вратами, на улице, но не оставляется и в жилище, неудобном или небезопасном; врачующие и пекущиеся охотно приближаются к больным такою болезнию, о которой одна мысль в иных возбуждает отвращение или страх; крупицы от трапез богатых, довольно часто падают в уста бедных; даже бедные своими лептами делятся с другими бедными, или отдают в милостыню свой труд, и себя в служение болящим; служители чистоты и Святыни всюду текут очищать, умягчать и заживлять душевныя раны страждущих, и еще не страждущих телесно. Кажется, и Сам Врач душ и телес преклоняется к молитвам Веры и к подвигам человеколюбия, и простирает милующую руку. Смерть уже не распространяет власти, ей попущенной; и болезнь начинает уступать здравию.

  Однако дерзнем ли мы подумать, что у нас происходит уже нечто лучшее, нежели что видим в Евангелии? – Там один больной и бедный; один богатый, осужденный, и у сего пять братьев, подобных ему в том, что жили только для себя, а не для Бога и ближняго. Бог да помилует нас, братия, чтобы не нашлось и у нас, против одного требующаго милости, шесть немилостивых! Разделим, по возможности, каждый с которым-нибудь, а все со всяким злостраждущим Лазарем, благая наша, восприемлемая в животе нашем временном, дабы принятые прежде нас на лоно Авраамле не отреклись разделить с нами благая Божия, в жизни вечной. Аминь.




Святитель Николай Сербский (Велимирович)


(«Беседы. М.: Лодья, 2001, сс. 324-342»)



О собственности спорят люди на земле, и конца нет этому утомительному и бесплодному спору. О люди, а чьею собственностью являетесь вы сами?

  Стадо борется за место на пастбище, а хозяин пастбища и стада стоит и смотрит, удивляясь: почему его стадо так борется за его пастбище, раз он заботится и о стаде, и о пастбище?

  Многие вещи человек помнит, а одну никак запомнить не может, сколько ему не повторяй: что он без собственности приходит в этот мир и без собственности уходит из него.

  Люди делят эту сырую землю, и всё не поделят! Жизнью они оплачивают границы своей собственности, а границы все же остаются подвижными. Несравнимо более дорогим люди платят за несравнимо более дешевое; и это не слишком их возмущает, а такую страшную цену они называют правом, патриотизмом или каким-нибудь другим утешительным словом. Не говорят только, что безумие - когда овца отдает свою жизнь за пучок травы, раз трава нужна для жизни, а не сама для себя. Вопрос о собственности в конце концов есть вопрос о траве, ибо все, что люди едят и во что одеваются, является травой - или чем-то еще более мертвым, чем трава. В самом начале Священного Писания говорится, что Бог дал в пищу людям и зверям зелень и траву (Быт. 1:29-30; 9:3).

  Если вы поставите людям вопрос: «Что важнее - трава или человек?», - то получите единогласный ответ, что человек важнее. Но на деле люди признают, что важнее трава, так как жертвуют и своей, и чужой жизнью ради травы.

  Хотя вопрос собственности и есть вопрос травы, всё же он является главным камнем преткновения в жизни людей на земле. Лишь тот, кто своим духом наиболее уподобляется Богу, обходит его, с пренебрежением оставляя позади. Для прочих этот камень соблазна делается предметом спора, предметом разговоров, предметом неимоверного труда и пота, предметом и содержанием всей жизни и, наконец, - их надгробным памятником.

  Где богатство Креза? Где пиры Лукулла? Где держава Цезаря? Где могущество Наполеона? Следы всего этого, в том или ином виде, еще можно обнаружить, но подобные вопросы не так важны, как: где теперь богатый Крез? Где ненасытный Лукулл? Где властолюбивый Цезарь? И где могущественный Наполеон? Самое важное - знать, где люди, а не где их собственность. Но мы не можем узнать этого, прежде чем не узнаем: чьей собственностью являются сами люди?

  Итак, чья же собственность суть сами люди? Тому, кто решит этот вопрос, легко будет решить и вопрос о человеческой собственности - как путникам, когда они уберут с дороги самый большой камень, легко потом разгрести щебень и листья.

  Когда люди решают этот вопрос сами, без Господа Иисуса Христа, как они и решали его на протяжении тысячелетий, то приходят к двум ответам. Первый - человек есть собственность злых духовных сил, которые прячутся за природой и под маской природы; второй - человек является собственностью самой природы, которая его и создала, держит какое-то время в качестве мебели среди другой своей мебели и в конце концов ломает и убивает. С сотворения мира все мудрствования человеческие, не позаимствовавшие ни капли разума Христова, имеют только два решения вопроса, чьей собственностью является человек.

  А ответ Христа на этот вопрос гласит: человек есть собственность всеблагого Бога. И он является собственностью не так, как являются чьей-либо собственностью вещи, но как свободное и разумное существо, как сын Божий. Это не решение какого-либо философа, ибо в таком случае мы бы ему не поверили; но это ответ Очевидца, пришедшего к людям из самой триединой сердцевины бытия и жизни, распространяющей жизнь по всем мирам. Потому мы и верим этому ответу, и только его полагаем истинным и спасительным. Точнее, его надо назвать не ответом, а свидетельством Очевидца.

  Этим свидетельством решены и все вопросы о собственности человека, все хозяйственные, экономические и политические вопросы на земле. Люди - Божия собственность, а значит, природа - тем более Божия собственность. А это, в свою очередь, означает: всё, что человек называет своею собственностью, на самом деле является собственностью Бога, Божией ссудой людям. Ссуду эту Господь распределил между людьми неравномерно. Почему неравномерно? Потому что люди суть свободные и разумные существа. Мёртвым предметам Бог все распределил поровну. И полуживым, то есть несвободным и неразумным, творениям Бог все распределил поровну. А Своим свободным и разумным творениям Бог всё распределил неравно, чтобы проявились их разум и их свобода; чтобы люди увидели свою братскую зависимость друг от друга; и чтобы они, мудро распорядясь Божией ссудой, обеспечили спасение как своё, так и своих братьев. Таким образом, Божия ссуда - или то, что люди ошибочно называют своей собственностью, - есть лишь средство спасения человека.

  В сегодняшнем Евангелии говорится о богаче, который осознал собственность иначе - в абсолютном смысле этого слова, и тем обрек себя на такие муки, что сердце холодеет и волосы поднимаются дыбом от одного их описания.

  Сказал Господь: некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Перед нами страшная картина земного неравенства. Но, подождите, позднее мы увидим ещё более страшную картину неравенства небесного. Какая противоположность: с одной стороны - богач, одетый в порфиру и виссон, с другой - нищий, одетый в струпья и гной! С одной стороны - человек, окруженный подобными ему людьми: богатыми, сытыми, разряженными, веселыми; с другой - человек, которого окружают лишь псы! С одной стороны - богатство, здоровье и сытость до пресыщения; с другой - горькая нищета, болезнь и голод! С одной стороны - оглушительные песни, пляски и смех; с другой - молчаливое ожидание крошек хлеба, и молчаливый взгляд на гной, текущий из собственного тела, и молчаливое ожидание смерти! Молчаливое и терпеливое - потому что не говорится, что Лазарь просил о помощи или кричал, как другие нищие. Испытывая голод, он лишь желал напитаться крошками со стола богача и молчал. Сердцем он беседовал с Неким, но языком - ни с кем. Но к чему было и говорить ему о своей беде языком, когда тело его, окруженное псами, говорило о ней яснее всех языков мира?

  Обратите, однако, внимание на очень важную вещь: Господь не упоминает имя богача, но упоминает имя убогого. И на протяжении всей притчи имя богача остается неназванным, в то время как имя Лазаря упоминается и на земле, и на небесах. Что это значит? Разве это не совершенно противно человеческому обычаю помнить и упоминать имена богачей, а имена бедняков или не помнить, или, если они и известны, не упоминать их? Как безымянные тени нищие идут или ползут по земле между людьми, все под одним общим именем - нищий, в то время как имена богачей звучат во дворцах, воспеваются в стихах, пишутся в учебниках истории и в газетах, вырезаются на памятниках.

  Именно поэтому Господь не упоминает имени богача, чтобы не оказывать лишней чести тому, кого люди и так чрезмерно чествовали, и чтобы показать, что суды Божии - иные, чем суды человеческие, и часто совершенно им противоположны. Он пришел на землю не для того, чтобы поступать с людьми так, как они поступают друг с другом, но чтобы показать, как Небо поступит с людьми. И уже самим этим пропуском имени богача Он открывает одну из небесных тайн. Имена подобных богачей на небесах как бы и вовсе не будут известны; их не вспомнят ни среди ангелов, ни среди святых. Они будут стёрты из Книги Жизни. Безусловно, Господь знал имя богача, как знал Он и имя бедняка. Но Он намеренно не хотел произносить его Своими животворными устами, чтобы не обновлять и не оживлять его - ибо оно уже было стёрто из Книги Жизни. Обратите внимание, что Господь как бы нарочно избегает произносить Своими устами имена Ирода, Пилата, Каиафы. Пойдите, скажите этой лисице (Лк.13:32)! - говорит Он об Ироде, не называя его по имени. Ещё раньше Бог сказал: ни помяну же имен их устнама Моима (Пс.15:4). Праведникам же Господь наш Иисус Христос сказал: радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Лк.10:20); и это радование Он им заповедует прежде всякого другого, даже прежде радования о том, что бесы им повинуются. Но какое зло совершил этот богач, что Господь не хочет даже произносить его имя? Посмотрите: Господь не обвиняет его ни в краже, ни во лжи, ни в блуде, ни в убийстве, ни в неверии в Бога, ни даже в нечестным путем добытом богатстве. Ведь похоже, что сам он не добывал этого богатства ни честным, ни нечестным путем, а унаследовал его, поскольку говорится: был богат, а не «стал богатым» или «разбогател». Но к чему было Господу обвинять его, когда у ворот его лежало живое обвинение, написанное против него не чернилами на бумаге, но струпьями и гноем на коже живого человека? Несомненно, богач имел все те пороки, которые богатство неизбежно приносит с собой всякому легкомысленному человеку. Ибо тот, кто каждый день роскошно одевался, роскошно ел и пил и весело проводил время, не мог иметь в себе страха Божия, не мог удержать язык свой от многоглаголания, чрево - от объедения, сердце - от гордости и тщеславия, от презрения к другим людям, от насмешек над святыней Божией. Всё же это неизбежно и неудержимо толкает человека и на блуд, и на обман, и на месть, на убийство, на богоотступничество. Но все эти грехи и пороки богача Господь не перечисляет. Из Его притчи становится очевидной лишь одна вина богача, а именно: крайнее презрение к человеку Лазарю, и не из-за чего иного, как только из-за его бедности и болезни. Если бы Лазарь появился у ворот здоровый и одетый в виссон, богач, несомненно, обратился бы к нему с приглашением на свою трапезу - обратился бы как к человеку и признал бы в нем человека. Однако в бедном и покрытом струпьями Лазаре он человека не видел и не признавал. Он презрел создание Божие, как будто его и не существовало. Он отворачивался от него, чтобы не замарать свой взгляд. Он полагал, что принадлежит сам себе, а свое богатство считал не ссудой Божией, а исключительно своей собственностью. Талант, данный от Бога, он закопал в землю своего тела и не дал пользоваться им тем, кто в этом нуждался. Сердце его отягчилось объядением и пьянством (Лк.21:34) и стало совершенно слепым к духовному миру и духовным ценностям. Он смотрел только плотскими глазами, слушал плотскими ушами, жил плотской жизнью. Его душа была в таких же струпьях, как тело Лазаря. Его душа была настоящим отражением тела Лазаря, и тело Лазаря было настоящим отражением его души. Таким образом, Бог поместил на земле двух человек, чтобы они были зеркалами друг другу: одного за воротами, другого у ворот. Внешний блеск богача был зеркалом души Лазаря, а внешние струпья Лазаря - зеркалом внутреннего мира богача. К чему было Господу перечислять все грехи богача? Все они раскрыты одним штрихом, все до единого. Жестокосердие к Лазарю сорвало завесу с гноища души богача, и мгновенно стала явной вся мерзость этого гноища - и для очей, и для ушей, и для носа, и для языка.

  Вот изображение двух неравных на земле людей: одного, имя которого было очень хорошо известно людям и охотно произносилось ими, и другого, имя которого люди знать не хотели. А теперь посмотрим, как изображается пребывание этих двух неравных людей в мире ином.

  Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Умирают богатые, так же, как умирают бедные. Никто не рождается на этот свет, чтобы жить в нем вечно, ибо этот свет и сам смертен и ждет своего конца. Богачи умирают, вздыхая об этом свете, а бедняки - вздыхая о том. Оставив этот мир, богач оставил блеск, роскошь и наслаждения; а Лазарь, оставив этот мир, оставил голод, струпья и псов. Но взгляните теперь на жатву Божию! Когда умер бедняк, ангелы взяли душу его и отнесли в рай; а когда умер богач, ангелы вернулись от его смертного одра с пустыми руками. На одном, снаружи гнилом, дереве ангелы нашли и собрали дивные и спелые плоды; а на другом, снаружи густолиственном и зеленом, не нашли никаких плодов. А всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Лк.3:9). Эти пророческие слова буквально сбылись на немилосердном богаче. И тело его, и душа были срублены; тело брошено в могилу - гореть в земле, а душа в ад - гореть в пекле. Ангелы даже не приближались к его смертному одру, ибо знали, что для них там ничего нет; к нему приблизились бесы и люди. И те, и другие желали его похоронить: и бесы похоронили его душу в аду, а люди - тело в земле. Конечно, люди и к мертвым телам богача и Лазаря относились различно, как различно относились к ним живым. Весть о смерти богача разнеслась во все концы, и весь город взволновался и пришел на его похороны. Холодное тело (которое, должно быть, после смерти впервые, с тех пор как родилось, выглядело серьезно) было снова одето в новую порфиру и новый виссон, помещено в гроб, сделанный из редкого дерева и редкого металла, и провезено по городу в позлащенной колеснице конями, покрытыми черными попонами, - такими утомленными, словно и они облеклись в траур по тому, кто своей жизнью проиграл милость Неба. За колесницей шли толпы друзей, родственников и слуг в траурных одеяниях. По кому же был этот траур? По тому, кто не хотел даже объедков со своего стола дать голодному нищему. Весь город собрался у его могилы, чтобы послушать речи о его достоинствах и заслугах перед городом, народом и человечеством - красивые, как порфира, и гладкие, как виссон на теле мертвеца, которому уже не были нужны даже крошки с трапезы этой жизни; речи лживые, как и вся жизнь этого человека; речи пустые, как и душа его была пуста от добрых дел. Наконец тело с порфирой и виссоном положено в землю - чтобы его не лизали псы, но ели черви. На могилу водрузили венки из зелени и цветов - тому, кто потерял венец небесной славы. И воздвигли ему выше человеческого роста дорогой памятник с золотом написанным именем, которое не оказалось в Книге Жизни. Но ни одному из тысяч, собравшихся на этот бесполезный парад, не приходило в голову, что в это самое время душа богача была в аду.

  А как похоронили бедняка Лазаря? Как найденную на улице дохлую собаку. Кто-нибудь, вероятно, сообщил городским властям, что на улице лежит труп какого-то нищего. Так что властям пришлось потрудиться похоронить его, по многим причинам, но прежде всего по двум: первая - чтобы его псы не разорвали и не растащили по городу; а вторая - чтобы он, разлагаясь, не распространял в городе заразу. Кроме того, нужно его как можно скорее вытащить из города и закопать еще и потому, что мертвое тело, скорченное, покрытое струпьями и одетое в лохмотья, оскорбляет взоры прохожих. Итак, ни одна из причин не была ради Лазаря, а все ради самих горожан. Он, бедняк, досаждал людям своей жизнью, досадил и смертью. Власти, должно быть, морщились, услышав эту неприятную новость, и искали людей, которые бы выполнили эту неприятную работу, и беспокоились, как оплатить этим людям их работу! И из уст в уста передавали: какой-то нищий умер! Кто будет хоронить нищего? Где, и за чей счет? «Кто этот нищий?» - может быть, спрашивали любознательные дети. Смешной вопрос. Кто же станет узнавать и помнить имена нищих!

  Вот какая огромная разница была между этими двумя людьми в оценивающих глазах человеческих! Но на небесах не слишком полагаются на человеческие оценки: ни на их похвалы, ни на плевки, ни на ордена, ни на осуждения. Человеческие оценки простираются лишь до могилы, а затем Небо принимает души умерших и даёт оценки Само. И по небесной оценке облаченный в виссон богач сошел в ад, а покрытый струпьями Лазарь поднялся в рай.

  И в аду, в муках великих, поднял богач глаза свои и увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Вероятно, первый раз за все время своего существования богач теперь поднимает глаза горе. На земле он смотрел только на себя и на мир вокруг себя, и его взгляд, не омраченный никаким страданием, никогда не устремлялся вверх. Так и сегодня происходит со многими из нас, отчего и возникла пословица: «Как тревога, так до Бога»! Да будут же тысячу раз благословенны страдания, которые встречаются нам в этой жизни и принуждают нас возводить очи свои и сердце своё ко Господу! Если бы этот несчастный богач не проклинал земных мучений, не бежал от них, ища только смеха и веселья, он бы ещё на земле поднял свои глаза к небесам и, вероятно, избежал бы мук ада, откуда бесполезно поднимать глаза ввысь. Еще премудрый царь сказал: Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше (Еккл.7:3). Этот богач смеялся и веселился всю жизнь, и смех и веселье полностью изгнали из его сердца страх Божий. Итак, когда он посмотрел из ада горе, то увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Сказано вдали, чтобы этим показать, как ад удален от райских обителей праведников. Авраам является праотцем народа еврейского по плоти, но по своему благочестию он праотец всех праведников, кои верой, послушанием и смирением угодили Богу, исполнив Его волю. И Лазарь был на лоне Авраамовом. Что есть лоно Авраамово? Оно есть тихое пристанище всех праведных, упокоенных Богом после бурь житейских на земле. До пришествия Спасителя евреи считали Авраама первым между праведниками, а Господь говорил эту притчу евреям. Конечно, с приходом Христа в мир многие стали и больше Авраама в Царствии Божием. Не Аврааму, но апостолам Своим Господь обещал, что они сядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен израилевых. Но из племени Симова Авраам первый сподобился Царствия Божия (Лк.13:28), в котором, кроме него, суть и все остальные праведники, измученные и избитые пророки, благочестивые цари и другие угодники Божии. В эти обители величайших праведников, в обители Авраама, Исаака, Иакова, Иосифа, пророков Илии и Елисея, праведного Иова и славного Давида, вошел и Лазарь, этот жалкий бедняк, который в земной жизни терпеливо переносил и голод, и наготу, и презрение, и болезнь, и струпья. Никто из них не удостоился прийти в это место света, мира и неизреченной радости за свое земное богатство и веселье, за свою ученость и власть, за свою Царскую корону и могущество; но за свою твердую веру и упование на Господа, за свою покорность воле Божией или за свое терпение и благовременное покаяние. Ибо не смотрит Бог на место человека на земле, но смотрит на его сердце. В Царствие Его войдут обладатели не царской короны, но царской души; и войдут богатые милосердием и верой, а не деньгами и землями; и войдут учёные, коих научили не мир и плоть, но премудрость Божия; и войдут радующиеся и веселящиеся, но не те, чьё сердце веселили лишь музыканты и плясуны, а те, кто наполнил его радостью и весельем о Господе, как говорит псалмопевец: сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живе (Пс.83:3)!

  Что же говорит грешный богач, смотря на этот сияющий чертог над собою и видя рядом с Авраамом и Лазаря, того самого Лазаря, чьим именем он не хотел на земле пачкать уст своих? И, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Воистину, нет слов, которые могли бы лучше выразить весь ужас мук грешников в аду! Если кто-то слегка проголодался, он просит мяса и рыбы, чтобы ублажить свое чрево; если кто-то сильно голоден, он просит и о корке черствого хлеба, чтобы насытиться; но если человек умирает от голода, он радуется, получив и горсть желудей для спасения своей жизни. Как неописуемо страшно адское пламя, в котором горел этот богач, ясно видно из того, что он не просит ни о куске льда, ни о ведре воды, ни даже о чаше воды, но лишь о влажном конце одного перста! О том, чтоб лишь одна капля воды на конце перста опустилась на его пылающий язык! О, братия мои, если бы люди веровали, что Господь наш Иисус Христос пришел на землю не для того, чтобы увеличивать царство неправды еще одной неправдой; и что Он вообще не мог изречь неправду или же что-либо преувеличить; тогда, воистину, одной только этой Евангельской притчи хватило бы, чтобы спасти всех живущих на земле людей. Взгляните, как этот человек, не знавший в земной жизни о милости, вопиет о милости из пламени адского! А затем взгляните на себя, вы, не только не оказывающие милости, но и творящие немилость более несчастным и более бедным, чем вы сами! В скором времени можете и вы, как этот бывший богач, возопить о милости из того места, в которое в вечности лучи милости не проникают.

  Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Авраам обращается к горящему в аду грешнику с ласковым словом: чадо, - что показывает полное отсутствие всякой злобы у праведников в Царстве блаженства. Кроме того, таким обращением праотец Авраам хочет напомнить своему потомку, что тот из его племени, что он имел перед собой такие высокие образцы, как Авраам и другие праведники, и вовремя мог избавить себя от адских мук. Но он не может выполнить мольбу грешника по двум причинам. Во-первых, потому что данным положением вещей удовлетворена небесная справедливость; и, во-вторых, потому что между обителями праведников и местом мучения грешников на том свете нет ни моста, ни дороги для людей. Сможет ли всё же кто-нибудь из грешников по молитвам земной Церкви быть переведён Богом из ада в рай прежде Страшного Суда - это тайна Божия, в которую Авраам не входит. Он только напоминает бывшему богачу, который теперь беднее всех нищих на свете, что тот получил во временной жизни всё, им желаемое. А так как он на земле никогда не желал небесных благ, не пожертвовал ради них ни одной крошкой хлеба и не пролил ни единой слезы, то он уже принял всю свою плату сполна в жизни земной. Лазарь же в этой временной жизни принял лишь муку, боль, презрение и слезы, желая благ небесных, и вот, он и достиг этих благ. Как и сказал Господь: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф.5:4); и еще: вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет (Ин.16:20); и еще: Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете (Лк.6:25)!

  Видя, что Авраам справедливо ответил ему на его первую просьбу, грешник теперь вопиет, умоляя о другом:

  Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Откуда у него внезапно взялось такое милосердие к другим людям и такая забота о спасении других? Нет, это не милосердие, но еще один влажный перст, о котором он просит, чтобы его прикосновением облегчить свои муки. Этим он открывает особый свой грех: соблазнение других. Итак, он попал в пекло не потому только, что был жестокосерд к Лазарю, но и потому, что легкомысленной жизнью подал пример своим братьям, и тем и их погубил, проложив им дорогу в ад. А соблазн есть страшный грех: поскользнуться самому и увлечь за собой других значит заслужить несравненно более тяжкое осуждение, чем человек, который лишь сам поскользнулся. Послушайте, какие страшные слова сказал Сам Господь о том, через кого приходят соблазны. Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих (Лк.17:1-2). А, судя по всему, братья этого богача были младше его. Поэтому он прежде всего хотел бы, чтобы Лазарь пришел к нему и простил его; а затем - искупить свой грех перед своими братьями. Тогда бы пламя его утихло и муки уменьшились. Таким образом, он обращается с этой просьбой к Аврааму не столько ради своих братьев, сколько ради себя самого.

  Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда Авраам сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят. Итак, и другую просьбу богача Авраам также не может исполнить. Он приводит веские и убедительные доводы, почему. Зачем посылать Лазаря на землю с напоминанием людям, что их ждет после смерти, когда через Моисея и пророков им ясно сказано, что нужно делать для спасения? Многие тысячи других людей спаслись не свидетельством мертвых, но свидетельством живых. И раз столькие тысячи смогли спастись, слушая Моисея и пророков, смогут и твои братья. Напрасно грешный богач настаивает, подкрепляя свою просьбу тем, что если кто из мертвых придет к ним, покаются. Авраам снова, приводя веский довод, окончательно отказывается выполнить его просьбу. Чем поможет им свидетельство Лазаря, если они не слушают Моисея и пророков? Разве Моисей, Исаия и Илия не видели Бога, и разве они не от имени Божия говорили то, что говорили? И если им не верят, то как поверят Лазарю, если он явится к ним, воскреснув из мертвых? Прежде всего, кто такой Лазарь? Разве они когда-нибудь заглядывали в его покрытое струпьями лицо, чтобы узнать его, если теперь он явится к ним во славе, светлый, как ангел? Разве они когда-нибудь слушали его голос, чтобы узнать его по голосу? Разве они когда-нибудь спрашивали о его горькой жизни, чтобы узнать его по его истории? Не скажут ли они: это привидение? Или какой-то призрак? Или самообман? Какую пользу принесло Саулу явление Самуила из мертвых (1Цар.28)?

  Ответ Авраама ничем не помог горящему в аду грешнику, но зато он может помочь многим, которые сегодня вызывают духов умерших, чтобы узнать небесные тайны и якобы укрепиться в вере. Воистину, нет более легкого пути сойти с ума и пасть в бездну! Спиритизм есть побег из света во тьму и поиск света во тьме. Вызывающие духов для познания истины доказывают этим, что не веруют Господу Иисусу Христу. Но как могут разумные люди верить духам своих теток и соседей, когда есть еще вопрос, действительно ли это духи тех, под чьими именами они являются, но при этом не верить Вседержителю истины? Чем могут тетки и соседи, и медиумы, и предсказатели засвидетельствовать свои слова? А Христос засвидетельствовал Свои слова Своей кровью и кровью тысяч и тысяч верующих в Него, живот свой положивших за эти слова. Впрочем, евреи видели не только дух, но и дух, и тело воскрешенного Лазаря, а все же не только не поверили, но и хотели убить Лазаря (Ин.12:10-11), чтобы он не свидетельствовал об истине. А еще евреи видели возвращенную из мертвых дочь Иаира, и сына Наинской вдовы - почему же не верили?

  И они видели многих мертвых, восставших из гробов, когда Иисус испустил дух, - почему же не верили? И, наконец, они достоверно узнали о Воскресшем Господе Иисусе - но, вместо того, чтобы уверовать, они подкупили стражников отрицать истину и провозглашать ложь. Если же и всего этого нам не достаточно, чтобы поверить, но требуются еще свидетельства мертвых, вот они нам: вот Авраам, вот Лазарь, вот грешный богач! Вот свидетели и рая, и ада, и это свидетели, проверенные никем иным, как Самим Господом Иисусом Христом. Хотя бы кто из нас своими глазами ясно увидел Рай и ад и услышал бы этот разговор между Авраамом и грешником, он не мог бы и в самой малой степени верить себе, своему зрению, своему слуху настолько, насколько он может веровать свидетельству Тайновидца Иисуса Христа. Господь видел и слышал все то, о чем сообщил нам в этой притче, и теперь мы знаем истину. Если бы мы видели это сами, мы бы сомневались, говоря: может быть, это какое-то привидение, или сон, или галлюцинация. Но Он видел и слышал, Он, который не мог обмануться и, тем более, кого бы то ни было обмануть. О, братия, если бы мы веровали Ему больше, чем себе! Он этого и требует от нас; и это есть главное требование Его Евангелия - да веруем Ему больше, чем себе, и больше, чем всем живым и всем мертвым. Не так ли, впрочем, в случае со всяким истинным путеводителем и путниками, которых он ведет? Не требует ли он, чтобы путники следовали за ним, и не искали пути своими неопытными глазами, и не шли за ложными путеводителями, которые из неких своих расчетов говорят, что знают более короткий и легкий путь?

  Господь наш Иисус Христос есть наш Путеводитель в Его Царствие, которое никто не может знать лучше Его Самого. Мы обязаны верить Христу больше, чем своим легко поддающимся лжи ушам и глазам и своим ничтожным умствованиям. Чтобы мы не были обмануты разными сомнительными духами и приведениями, Он в Своем присутствии отверз нам рай и ад и позволил мертвым возвестить нам необходимое для нашего спасения. В Своем присутствии - чтобы мы узнали истинную правду о загробном мире - и ровно столько этой правды, сколько нам нужно знать, чтобы не иметь жестокосердия богача и иметь терпение Лазаря, его веру и его надежду. И чтобы мы ничего в этом мире не считали своей собственностью, но все, что мы имеем, - Божией ссудой, данной нам для спасения нашего и наших ближних. Господу же Иисусу Христу о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом - Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.




Митрополит Антоний (Храповицкий)


(«Мысли, высказанные в проповедях»)



Самая страшная притча: из неё обычно делают вывод, что мучение грешников будет бесконечно. Само мучение изображено в виде огня жгущего, но не сжигающего. Но в чём сущность мучения? - В отсутствии умиления. Последнее возможно лишь при условии полного раскаяния. Поэтому мучение было бы бесконечным, если бы невозможно было бы покаяние. В Евангелии не раз говорится о вечной муке, но это выражение не есть синоним бесконечности: это выражение можно понимать и как характеристику неутолимости мучения в упомянутом смысле, и нет в Слове Божием определенных указаний на бесконечность страданий всех грешников, и что судьба их не может измениться. Слова Авраама в сегодняшнем Евангелии о пропасти между праведниками и грешниками, которую нельзя перейти, не говорят об этом: - да нельзя перейти не изменяясь, но это еще не говорит о невозможности изменения.

  Сегодняшнее Евангелие дает нам как бы два луча надежды на более отрадную перспективу.

  Во-первых мы видим, что Авраам в раю услышал богатого и, следовательно, есть между ними какое-то общение, хотя бы в виде беседы, и у грешников есть мысль и надежда на нечто лучшее. Одно это уже облегчает положение, ибо самое страшное это не само страдание, а безнадежное сознание его бесконечности. Этого сознания у богатого нет, а, наоборот, есть стремление и надежда на лучшее.

  Во-вторых богач начинает жалеть своих братьев. Последнее показывает, что в нем пробудились добрые чувства, что он начал каяться и надеется на покаяние братьев. Это значит, что в той жизни возможно некоторое изменение настроения человека, ибо начавшееся покаяние может перейти к полному раскаянию и тогда умилению.

  Богатый еще не знает полного раскаяния: он пока только понимает причинную связь между своим положением раньше и теперь, но не понимает справедливости последнего. Однако он начал жалеть своих братьев.

  Если в той жизни есть возможность изменения настроения в смысле появления добрых чувств и покаяния, то надо допустить возможность полного раскаяния и тогда умиления; тогда надо допустить надежду, что двери райские не закрываются раз и навсегда. Допустить надежду, наконец, что пройдя через какие-то страдания, душа грешника, если она не окончательно отдалась ожесточению, может стать способной к покаянию, сперва частичному, как у богатого, а потом и к полному и тогда может ожить для умиления и спасения.

  Не страшна сама по себе величина грехов, если есть покаяние. Покаявшийся в великих грехах становится блаженным.

  Если мы небрежны к своей душе, если не покрываем каждый грех, особенно гнев, покаянием, то сделаем свою душу нечуткой и неспособной к покаянию и умилению. Тогда душа высохнет и будет близка к беспросветному отчаянию, ибо последнее состояние определяется отсутствием молитвы, покаяния и умиления, от чего да оградит нас Господь молитвами Богородицы.




Митрополит Антоний Сурожский


(«Воскресные проповеди»)



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

  Я хочу обратить ваше внимание на два момента в сегодняшнем евангельском чтении. Во-первых, на заключительные слова Спасителя: если мы не сумели послушать Моисея и пророков, то есть того множества свидетелей, которые от начала времен нам говорили о Боге и о Его правде, то и Воскресший не убедит нас ни в чем... Тем, кто тогда его слушал, это слово казалось таким непонятным, – но разве теперь эти слова не ясны для нас? Воскрес Христос, явился в славе Своего Божества и во всей красоте и величии Своего человечества – и всё равно мы, христиане, слышим Его слова, дивимся Его учению, поклоняемся Ему, и так далеки остаемся от того, чему Он нас учил. Разве кто-то может в нас узнать учеников Христовых так, как можно было их узнать в лице ранних Его учеников и апостолов? Тогда печатью апостольства, печатью христианства была непостижимая для земли любовь христиан одного к другому и любовь их крестная, жертвенная ко всему миру; они были готовы свою жизнь отдать для того, чтобы другой человек, им чужой, порой их ненавидящий, мог поверить в благовестие Христово и ожить новой жизнью. Как далеко от этого то, что люди могут видеть в нас!

  И это приводит меня ко второму, что я хотел сказать. Кто-то из древних сказал: Нет более страшного места отлучения, чем то место, где будут неверные христиане... Когда мы читаем эту притчу, мы всегда думаем о Лазаре и о богаче, думаем о других: но что если эта притча обращена к нам? Разве мы не похожи на этого богатого человека? Какое несметное богатство у нас есть духовного ведения! Мы знаем Бога; мы познали Христа: нам открылось Его учение; нам даны Его таинства: в нас обитает Его благодать, веет в Церкви Святой Дух – а мы всё равно остаёмся самодостаточны, замкнуты и стараемся жить привольно, обеспеченно этим богатством, которое Господь нам даёт. Рядом с нами тысячи и тысячи людей изголодались, готовы бы покормиться крупицами, которые падают постоянно с нашего стола, – но мы им не даём: Православие принадлежит нам, вера принадлежит нам, все принадлежит нам!.. А другие люди у нашего порога, под лестницей нашей, у нашей двери голодают, умирают с голода, и не получают порой ни одного из тех животворящих слов, которым они могли бы ожить...

  Мы знаем слишком много, мы слишком богаты; древние святые «невежды», не имевшие доступа к тому множеству книг, которые мы можем читать, иногда слышали одно евангельское слово и на нём строили святость целой жизни. А мы читаем, читаем, слушаем, молимся – и святость не вырастает среди нас, потому что мы скупы, как тот богач, который хотел всё себе сохранить, которому не жалко было другого человека.

  И вот Евангелие говорит нам, что умер бедный – может быть, просто изголодавшись у двери богатого, – и ангелы унесли его в лоно авраамово, в рай Божий. Умер и богатый – но ни один из ангелов не подошел к нему: схоронили его подобные ему жадные и богатые, схоронили его в сердце земли; умер он, и оказался перед лицом суда. И не потому, что он был богат, а Лазарь беден, не потому просто, что ему досталось в жизни светлое, а тому только горькое: потому что все светлое, что у него было, он жадно сохранил и ничем не поделился: теперь и бедняк – такой теперь богатый в вечности – не может поделиться с ним ничем...

  Подумаем о нашем Православии, подумаем о богатстве нашем, подумаем о том голоде, который вокруг, среди инославных, среди неверующих, среди безбожных, среди ищущих и не ищущих – и не останемся подобными этому богачу, чтобы и над нами не произнес Господь Свой суд: Я воскрес – и Мне вы не поверили!.. Но какая радость будет у Спасителя, и у ангелов Божиих, и у Отца нашего небесного, и у Матери нашей, Богородицы, и у святых, и у грешников, если мы окажемся простодушными и щедрыми, и если все наше богатство мы будем давать: давать, не стараясь ничего сохранить – потому что человек только тем богат, что он отдал по любви. И тогда и среди нас, и в наших душах откроется Царство Божие, Царство торжествующей, ликующей, всё победившей любви. Аминь.

  30 октября 1977 г.




Протоиерей Александр Шаргунов


(«Евангелие дня»)



Господь показывает нам очень яркими, понятными каждому картинами, жизнь человеческую на земле, как она может быть лишена, как будто, всяких скорбей, и как она может проходить в сплошных страданиях. Евангельская притча о богаче и о нищем Лазаре хорошо нам известна.

  Какой же жизнью живут эти два человека? Один, сказано о нем, одевается в пышные богатые одежды, порфиру и виссон, все выходы его к людям обставлены торжественно, и каждый день он пиршествует блистательно. Его пиры - как роскошные пиры в древнем Риме, описанные у известных историков, - длились без конца, переходя из одного дня в другой. Другой - человек в струпьях, подобно Иову Многострадальному на гноище, лежит у ворот дома, желая напитаться крошками, падающими со стола богача. Струпья, гной - предельное состояние страдания человеческого тела, это то, что вызывает естественное отвращение у других людей. Им неприятно видеть этого человека, и они стараются держаться от него подальше.

  Почему он лежит? До такой степени он болен. Может, у него вообще ног нет, и его приносят сюда другие люди. Он ни о чем не просит, только желает, чтобы крошки хлеба, которые падают со стола богатого пира, попадали к нему. Псы приходят и лижут струпья его. Оттого, что кровью покрыты раны этого бедняка, они лижут эти раны, усугубляя его страдания. А может быть, говорят святые отцы, эти животные вдруг исполняются как бы сострадания к несчастному. Люди не замечают его страданий, отвращаются от него, а животные приходят и лижут ему раны, с тем, чтобы утишить его боль.

  Вот путь жизни здесь, на земле. От чего умирает этот нищий - от голода, от страданий своих? - но он умирает. Умирает и богач. Но первым умирает Лазарь. Господь часто забирает людей благочестивых и праведных, а нечестивых оставляет благоденствовать, чтобы они до конца насладились всеми дарами Божиими в этой жизни. Сколько на наших глазах умерло людей достойных. Почему Господь отнимает их от нас? Тайна этого суда сокровенна и милостива, и справедлива по отношению к нам, не заслуживающим, быть может, иметь среди себя таких людей. Но мы видим, что как бы человек ни был богат, какого бы положения не достиг в жизни, он тоже умрет. Смерть предлежит всем.

  «Умер богач, и похоронили его» , а о похоронах нищего не упомянуто. Похороны богача были, вероятно, очень пышными и торжественными, шла трансляция по телевидению. Нет, что это я говорю! - телевидения тогда еще не было - но, конечно, собрался весь город, произносились речи, что умер великий человек, благодетель нашего города, отечества, человечества; на памятнике написали имя его, которое не осталось в памяти Священного Писания. А нищего, наверное, просто закопали в какую-нибудь яму. Еще при жизни он все время вызывал раздражение: до каких пор будет тут торчать! - и после смерти с ним хлопот не оберешься, тоже нужно что-то делать. «Кто это умер?» - спрашивают люди. «Да какой-то нищий» - и никто не знает его имени. Знает только Господь, и мы уже сейчас знаем.

  Суды Божии и суды человеческие - как они различны! Господь, как мы видим, не особенно прислушивается к судам человеческим: как бы ни возносили человека здесь, на земле, какое бы великое место он здесь ни занимал, какими бы наградами его ни осыпали - это не имеет отношения к состоянию его души. И как бы ни был отвергнут человек, как бы ни был попираем всеми, все эти определения человеческие, говорит нам сегодня Господь, идут только до могилы, а дальше начинается Его суд.

  И вот суд Божий. Мы видим, что все перевернулось. Разве Господь не говорит нам об этом заранее? «Блаженны плачущие, - говорит Он, - потому что они утешатся». «Горе вам, смеющиеся ныне, ибо вы восплачете» . И все заповеди, которые мы слышим, предупреждают нас об этом же. Почему? Потому что здесь, на земле, всё перевернуто вследствие греха, отпадения человека от Бога.

  Мы видим, что богач находится в аду. В страшных мучениях он поднимает свой взор и видит Лазаря. Не рядом с собою, а вдали, но ясно видит, как будто бы рядом. Бесконечно далеко и совершенно рядом. Он находится на лоне Авраама, отца всех верующих. Все, кто жил по вере, естественно собираются на лоне Авраамовом, на том небесном пиру, где возлежат все праведники от Авраама, Исаака и Иакова до всех святых праведников. И, будучи в муках, богач умоляет - какое слово сказано, совсем не свойственное для этого человека! - он умоляет Авраама, чтобы тот послал Лазаря омочить конец пальца в холодной воде и остудить ему язык, хотя бы на одно мгновение.

  Почему говорится о языке? Потому что язык - это всё. «По словам своим мы осудимся, и по словам своим оправдимся» (Мф. 13, 37). Что говорил богач? Все нечестивые, гордые речи, которые он произносил на пирах своих против Бога, людей, вся ложь, все оскорбление другого человека, вся лесть теперь открывается огнем геенским. Потому что язык, как говорит апостол Иаков - огонь, прикраса неправды. То есть, язык может быть украшением лжи. «Посмотри, как много вещества зажигает, будучи сам воспаляем от геенны огненной!» (Иак. 3, 5-6). Язык - то, чем богач вкушал всю сладость этой жизни. Все яства, самые изысканные и утонченные, все чувственные наслаждения, какие только были ему доступны, теперь открываются муками языка, гневом Божиим, горящим, как огонь совести этого человека, сознающего, что он повинен всем мукам.

  И вот мы узнаем, что Бог не только милостив. Он милостив, потому что Он справедлив, потому что есть правда Божия, потому что все возможности, какие были даны этому человеку сподобиться милосердия Божия, исчерпаны. Теперь ему платят точно такою же монетою, какой он платил в течение всей своей жизни. Ему крошки хлеба было жалко для человека, который был рядом с ним, а теперь он не может получить и капли воды. Для того чтобы мы понимали, что жизнь реальна - не просто какая-то милость, ни на чем не основанная. Милосердие есть высшая правда, и она предлагается для каждого человека. «Суд без милости не сотворившему милости» - говорит нам сегодня слово Божие (Иак. 2, 13). И раскрывается это уже в муках будущего века.

  Слово правды произносит праведный Авраам, который отличался исключительным милосердием на земле. Он говорит: «Между вами и нами утверждена здесь пропасть, которую никто не может перейти» . Ни один священник не может придти с разрешительной молитвой, ни один святой - туда, где находятся в вечных муках нераскаявшиеся грешники. И ни один грешник, какое бы дерзновение и отвагу он ни имел, не может перейти оттуда.

  Эта пропасть раскрывает нам бездну греха, которая всегда разделяет людей и здесь, и в вечности. Но, с другой стороны, пока мы здесь, нет никакой пропасти. Нет никаких препятствий для того, чтобы перейти отсюда - от состояния своего греха - к Богу, на лоно Авраамово. Нет на земле ни одного человека, который из грешника не мог бы стать святым через покаяние. Эта пропасть так глубока, и Господь так милосердно дарует ее преодолеть, чтобы мы поняли, глядя уже на не преодолимую ничем пропасть в вечности, что нам дается, и оценили этот дар Божий.

  Не сказано ничего в Евангелии о молитве Церкви об усопших грешниках. Есть ли для них какая-то надежда в будущей жизни? Эта тайна велика, и эта надежда чуть брезжит в словах Авраама, обращённых к жестокому грешнику. «Сыне, вспомни, - по-прежнему называет он его сыном, - что ты получил все доброе в твоей жизни» - в полноте, что только может нечестивый человек получить, до самого предела. А Лазарь получил все злое - все скорби и страдания, какие только могут быть в жизни для праведного человека.

  Есть у этого богача на земле пять братьев, которые живут подобно ему. И, может быть, нужно, пока не поздно, предупредить их, чтобы жизнь их изменилась, и они избежали вечных мук. Этим движением своей души жестокий человек как бы свидетельствует, что не до конца еще в нем потеряно все человеческое, что есть в нем еще капля живой воды сострадания к другим людям. И суды Божии сокрыты от нас. Как решится участь этого человека, мы не знаем. Но мы должны знать о том, что эти муки настолько страшны, что самый жестокий человек становится перед лицом этих страданий хотя бы немного человеком и научается состраданию и милосердию.

  Обратите внимание, он знает, что его самого туда нельзя отправлять - только святые могут явиться на землю, чтобы исполнить дело Божие. И он просит послать Лазаря, о милосердии и кротости которого на земле он хорошо знал, и теперь как бы рассчитывает на то, что по знакомству с этим человеком, если уж невозможно облегчить его участь здесь, в аду, то, может быть, возможно помочь его близким родственникам. Как пренебрегал он этим знакомством на земле, так необходимо оно ему здесь, сейчас, когда все раскрывается.

  Что же отвечает Авраам на эту просьбу его? Он говорит, что нет никакой необходимости отправлять Лазаря. «Нет никакой нужды, - говорит Авраам, - посылать его, - потому что если не слушают Моисея и пророков, которые говорят обо всем этом каждый день в Церкви, то если кто из мертвых воскреснет, не поверят ему». «Нет, - говорит ему богач, - если кто из мертвых воскреснет - они поверят». И Господь снова говорит ему, что если они слову Божию не верят, то и воскресшего из мертвых не примут.

  Такие обычные, знакомые слова, которые люди неверующие иногда говорят: «Вы видели кого-нибудь, кто бы пришел с того света и рассказал нам о рае и об аде? Пусть пришлет их нам Бог, и мы уверуем».

  Господь показывает нам, что самое главное в человеке - совесть и правда. Здесь самая главная глубина человека, это должно быть, прежде всего, живым. Не просто внешнее явление невидимого мира: «Ну и что, что человек умирает не полностью, наука это доказала, мы все это прекрасно знаем» - но от этого жизнь нисколько не изменится, наоборот, она станет сплошным адом, потому что раз человек умирает не полностью, то мы будем жить так, как нравится нам. Если человек не верит Моисею и пророкам, заповедям Божиим, если мертва самая главная глубина человека, его душа, то напрасно все остальное. Сколько приходит к нам, можно сказать, этих мертвых - не просто каких-то людей, а самых достойных и праведных - патриархов, пророков, апостолов. Каждый день приходят они к нам и говорят, что такое жизнь. «Кто из вас обличит Меня в неправде?» - говорит Христос, обращаясь ко всем самым мудрым людям, и Сам приходит к нам и говорит в Своем Евангелии (Ин. 8, 46). Сам воскресший Христос приходит к роду человеческому, но те, кто не верит Моисею и пророкам, кто не принимает жизнь по совести и правде, не могут уверовать в Него.

  Только чудо может привести человека к Богу, и самое великое чудо - это заповедь Божия, жизнь по совести и правде, по стыду человеческому. Это великая тайна жизни. Если человек грубо попирает ее, кто даст ему большее? Кто даст ему узнать Бога и силу Его, могущую воскресить и умерших?

  Будем дорожить этим чудом и чудом слова Божия, которое нам дается каждый день. Будем каждый день, кто сколько может вместить, обращаться к слову жизни, истины, и милосердия, и правды. Стараться так жить, чтобы сердца нашего коснулась та вечная жизнь, о которой возвещают Моисей и пророки, и все заповеди Божии. Чтобы открылась нам благодать Воскресения Христова, и ясно стало бы нам, что это бесконечно больше, чем все остальное, что знает человек. И чтобы мы услышали голос Христа: «Аз есмь Воскресение и Жизнь, верующий в Меня аще и умрет, воскреснет» (Ин. 11, 25).


Осенний букет
Осенний букет
После Крещения
После Крещения
У старца Виталия (Сидоренко)
У старца Виталия (Сидоренко)
Дорога к храму
Дорога к храму
Осторожно: листопад!
Осторожно: листопад!
На могиле И.С. Шмелёва
На могиле И.С. Шмелёва
Барсик в тени
Барсик в тени
«…пышное природы увяданье…»
«…пышное природы увяданье…»
Горы, небо, купола
Горы, небо, купола
В консерватории
В консерватории
Хризантемы
Хризантемы
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Рейтинг@Mail.ru

Вера и Время    2017